Форум Замечательных Людей

Конкурс рассказов на тему "Чудо".
Восстанавливаем тему.
Выкладываем сюда свои рассказы, которые участвовали в конкурсе.
Все рассказы!
Кто хочет остаться Анонимом, присылайте мне в личку или на почту^ marisha_grig@mail.ru Подпишите - рассказ от Анонима

Оторвался

- В эти выходные мы едем на дачу к Наташке. Будут все наши. Оторвёмся.
Алиса крутилась перед зеркалом. Макс в ответ только вздохнул. "Наши" - это Наташка с мужем, Ленка и Машка со своим Филиппом, ленивым пройдохой.
"Ну почему на дачу? Можно же съездить к бате. Там грибы, охота, рыбалка. Ах, да, зима. Ну, тогда без грибов", - подумал Макс, но вслух ничего не сказал. Спорить с Алисой было бесполезно. Раз она уже всё решила, значит, ему остаётся просто согласиться. Желательно молча, чтобы не услышать сто и один довод верности её решения.
***
Макс поёжился. Красная куртка стягивала грудь, а капюшон сползал на глаза. Ненавистная куртка. Её купила Алиса. "Тебе очень идёт красный цвет", - сказала она. Он пытался сопротивляться, спорить, даже спрятал её, но долго выносить слёзы и упрёки Алисы не смог. Пришлось носить.
"Не могу настоять на своём и сказать твёрдое мужское "нет", - рассуждал Макс в машине, глядя в окно, пока Алиса трещала с Ленкой. "Дошло до того, что таскаюсь с Алисой по её магазинам. Шопингом занимаюсь. Кому рассказать, засмеют". Да и кому рассказывать? Разве только Степану, он единственный остался из друзей Макса. А ещё батя, Алискин отец. Мировой мужик. Он всегда ценил Макса. Так и говорил: "Цени, доча, своего Макса. Другой бы тебя терпеть не стал, как этот..." А дальше отворачивался и добавлял то ли" бедолага", то ли "так и надо".
"Мать рассказывала, что один наш сколько-то раз прадедушка служил на флоте, ещё при царях, ходил в кругосветку. А другой сколько-то раз прадедушка был охотником, кажется китобоем. Ну, в общем, кровь геройская у нас. А я что? Типичный подкаблучник. Тюфяк обыкновенный. Где буря в душе? Жар в крови? Ветер в голове? Нет, ветер - это про что-то другое. Всё выветрилось. Яблоко от груши укатилось далеко, и завяли помидоры". Макс опять вздохнул.
- Не вздыхай, скоро приедем, - успокоила Алиса и опять переключилась на Ленку.
Наташка с мужем ждали их на даче. Чуть позже подъехали Машка с пройдохой Филиппом. Филипп был единственным в их компании, с кем у Макса отношения не заладились с самого начала. С Наташкиным мужем он быстро нашёл общий язык, а вот с Филиппом сразу сцепился. Они оказались разными во всём, во всяком случае, они так считали. Девчонкам несколько раз даже пришлось их разнимать. Для Макса Филипп был пройдоха, Филипп считал Макса пронырой, на этом хрупком равновесии мнений и был установлен status quo.
Пока Наташка, её муж, Алиса и Ленка бегали между кухней и верандой, накрывая на стол, Машка увела своего "Филечку" в комнату. Ему надо было отдохнуть с дороги.
"Давай закуски отнесу на стол? " - предложил Макс Алисе.
- Максик, не мешай. Иди лучше Филиппа проведай. Его в дороге укачало.
Она всё ещё надеялась их подружить.
"Вот ведь изнеженный фон-барон", - язвительно подумал Макс и вышел из кухни.
***
Обед прошёл весело. В воздухе витали ароматы копчёностей, фруктов и вина. Даже Филипп проявил редкое добродушие и миролюбиво покачивался в кресле.
- Ой, а пойдём во двор снеговика лепить! - предложила Алиса.
- Отлично! Морковку для носа надо взять! - подхватила Ленка.
- На веранде у меня пустое кашпо стоит. Его можно вместо ведра надеть, - это хозяйка Наташка.
- Готов презентовать снеговику свой шарф, - Наташкин муж скрылся в темноту коридора.
- А я варежки, - румяная Машка проскользнула следом.
- Ради такого дела я дарю снеговику свою красную куртку с капюшоном, - обрадовался Макс, но тут же был остановлен суровой Алискиной заботой.
- Застегни куртку, а то замёрзнешь.
"Да что ж ты будешь делать!" - Макс готов был взвыть.
- Терпи, брат. Будет и на твоей улице праздник. Чудеса случаются, - успокоил Наташкин муж.
Филлип с глумливой улыбкой неторопливо раскачивался в кресле.
***
Макс незаметно выскользнул за калитку и побрёл вниз по дороге. Сугробы поднимались со всех сторон. Крыши дачных домиков утопали в снегу. Где-то поднимался дымок, топили печь.
Макс дошёл до конца улицы и вдруг почувствовал аромат, который ни с чем не спутать. Повертев головой, он увидел источник. Недалеко от старого гаража, на ящике сидел дед в ватнике. Перед ним на одноногом столике стояла бутылка водки и стакан, а на газетке лежали пара варёных яиц, нарезанный батон и оно - сало с прожилками мяса и ароматом дымка. Макс даже сглотнул.
- Здорово, божья душа! - крякнул дед. - Заходи ко мне на огонёк. Будешь? - спросил он, обводя рукой своё застолье.
Макс как заворожённый подошёл к столу. Аромат сала щекотал его нос. Ведь поесть он так и не смог. "Здоровое питание! Будь оно не ладно!"
- Ух! Горемычный. Кто ж тебя так разделал. Как Бог черепаху. Страдаешь? Сними эту хрень и угощайся.
"Дорогой ты мой человек! Человечище!" - Макс не верил своему счастью.
Капюшон - долой! Куртка - долой! Сапоги - долой! Сало! Приветствую тебя! Кусочек! Один. Но как оно нежно растаяло во рту и густым дымком потекло в желудок.
- Ну вот, и глаз заиграл, - улыбнулся щербатым ртом дед. - Эх, бедолага. Отрывайся, пока время есть.
И Макс оторвался!
Он нырял из сугроба в сугроб, чувствуя на себе мягкий снег. Скользил по нему щеками и спиной, охлаждая разгорячённое тело. Порвал ненавистную куртку и выкинул её подальше. Туда же улетели сапоги. Все четыре. Нашёл что-то вонючее и натёр им себя, как настоящий охотник.
"Дух предков просыпается во мне! Буря рождается в душе! Жар закипает в крови! Ветер свистит в голове! Пусть свистит! Сколько-то раз прадедушка мореплаватель и сколько-то раз прадедушка китобой! Да нет, не китобой. Крысобой! Мы одной крови, вы и я! Чу! Чую добычу!"
Макс нырнул в снег. Совсем рядом! Ещё несколько прыжков. Лязг! Лязг! Вот он, вражина! Попался!
- Макс! Макс! Ко мне! Макс! Куда ты делся, паразит? Макс! - крик Алисы переходил на визг.
- Алиса, не переживай! Он не мог далеко уйти. Садоводство закрыто забором.
- Макс! Миленький! Отзовись! Он же такой домашний. Он заблудится. Его кто-нибудь напугает, обидит. Максичка!!!
Макс, зажав в зубах огромную крысу, радостно бежал к Алисе.
"Я охотник! Я добытчик! Я мужик! Долой каблуки и подкаблучников!"
- Макс! - Алиса увидела Макса и бросилась ему на встречу.
- Ну, слава Богу! - выдохнула Наташка.
- Ааааааа! Что это за гадость! Макс, где ты это взял? Фу!
Макс, виляя хвостом, тыкал придушенной крысой Алисе в руки.
- Убери это немедленно! Фу! Фу! Как ты можешь? Ты же голубых йоркширских кровей.
- Он может. Он же охотник. Хоть и маленький. Крысолов, - улыбался Наташкин муж.
- Какой охотник? Он у меня на подушечке спит, на ручках ездит, к грумеру записан. На шопинг со мной ходит.
Оттолкнув носком сапога крысу и взяв Макса на руки, Алиса заметила, что тот голый.
- А куда ты дел курточку и сапожки? И чем это от тебя воняет?
- Тухлятиной, - смеялся Наташкин муж. - Он отлично замаскировался. Молодец, Макс. Я же сказал, что будет и у тебя праздник и чудо обязательно свершится!
- Прекрати ржать! Что мне теперь делать! Он так воняет! А у меня шампуня с собой нет.
- Я Максу свой одолжу. Мужской.
Взяв Макса аккуратно пальчиками под мышки, Алиса, причитая, пошла к дому. Пока она его мыла в тёплой воде, Наташкин муж со смехом рассказывал о приключении Макса, о его добыче. Как и положено в хорошем охотничьем рассказе, размеры крысы были увеличены. Охи, ахи, восклицания и восхищения Максом не прошли и мимо Филиппа. "Вот ведь проныра!" - подумал он. Когда Макса, завёрнутого в пушистый плед, принесли в комнату, Филипп спрыгнул с кресла, прошествовал, гордо задрав пушистый хвост, к сопернику и сел напротив него.
"Не ожидал", - Филипп сверкнул жёлтыми глазами.
"Знай наших", - вильнул хвостом Макс.
"Не плохо, проныра!"
"Спасибо, пройдоха!"
Чудеса бывают. Теперь Макс это знал точно. "Спасибо тебе, Человечище!"
КОНЕЦ

Одуванчик

- Мама, смотри какое чудо!
- Это просто одуванчик.
- Нет. Это не просто одуванчик.
Мальчик сел перед ним на корточки.
Когда-то одуванчик жил на газоне вместе с другими одуванчиками. Но однажды, маленький белый зонтик оторвался от своих братьев и сестёр и полетел через проспект. Летний ветер нёс его над машинами и автобусами. Перелетев проспект, белый зонтик опустился в трещину на асфальте и спрятался. Всю осень и зиму он ждал солнышко и тепло. А весной из трещины на тротуаре, там, где никогда не росло ни одной травинки, прижавшись к серой и унылой стене, на тонком стебельке, распустился жёлтый одуванчик. И был он как маленькое солнышко. Только этого никто не видел. Мимо неслись всё те же машины и автобусы. Проходили по своим делам взрослые и дети. Даже собаки, обнюхивая всё на своём пути, не замечали одуванчик. А мальчик заметил. Он сидел напротив цветка и разговаривал с ним.
- Я знаю, ты отважный путешественник. Ведь только смелый может уйти из дома так далеко и совсем один. И только сильный может выдержать все испытания. Когда я вырасту, тоже стану путешественником. И открою много-много красивых и таинственных земель. И подарю маме. И другим людям тоже подарю. Пусть все-все будут счастливы.
- Мы опаздываем. Догоняй, - крикнула мама. И каблучки быстро застучали по асфальту.
- До свидания, одуванчик-путешественник! - улыбнулся мальчик и побежал за мамой.
Одуванчик повернулся на солнышко, туда, куда убежал мальчик. Он кивнул жёлтой головкой, словно говоря: "До свидания, маленький мальчик! До свидания!". Он уже знал, куда полетит дальше. За солнышком, за мальчиком.
КОНЕЦ.

Подарок

Это странное стихотворенье
Посвящается нам с тобою.
Мы с тобой в чудеса не верим,
Оттого их у нас не бывает…*

Ах, как же ей это не нравилось! В детстве, когда мама читала стихотворение, она, сжав кулачки и крепко зажмурившись, бормотала «верю! Бывает!». Позже, уже сама рассказывая любимое стихотворение своим детям, меняла окончание: «Мы с тобой в чудеса верим, и они у нас будут!». Дети, повзрослев, очень удивились, что на самом деле стихотворение имеет совсем другой финал, просто мама - неисправимая оптимистка, и не могла смириться с авторской трактовкой и всегда верила в чудо. А часто сама создавала его изо всех сил.
А сейчас что-то в ней сломалось. Впервые в жизни не хочет наряжать ёлку, не ждёт чуда. Да и для кого наряжать? У детей своя жизнь. Нет, они и звали к себе, и предлагали к ней приехать, но уж нет! У сына первый новый год вдвоём, у дочери последний. Пусть насладятся романтикой. Не будет она им портить праздник своей кислой физиономией. Вот после, в каникулы, милости просим. Тогда она расстарается, вкусностей любимых наготовит. А в праздник она с каким-то мазохистским упрямством желала быть одной, чтобы сполна проникнуться своим настроением, от души жалеть себя и реветь в три ручья под бой курантов. Муж… а что муж? Испарился. После стольких лет, как-то совсем неожиданно. Хотя… давно уже у них что-то не ладилось. Только она предпочитала не замечать, надеялась на чудо. И обидно, и горько ей было не столько от того, что ушёл, а от того, что у него хватило смелости признать крах, и дерзости желать лучшего.

В мастерской Деда Мороза кипела работа, царил хаос и беспорядок последних предпраздничных дней. Гномы, снеговики, зайцы и олени смешались в трудно разбираемый конгломерат. По правде говоря, оленям в мастерской делать было нечего, им положено ждать часа своей работы и своего триумфа на улице, но в мастерской было тепло и весело, поэтому они, пообещав помогать, путались под ногами у остальных. Гномы сортировали письма, снеговики паковали подарки, а зайцы, смешно перепрыгивая друг через друга, грузили их в сани. От оленей проку не было: они подъедали заячью морковку, косились на носы снеговиков, и настороженно смотрели на гномов.
Только Дед мороз грустил в этой атмосфере всеобщего праздника. Ну что, что за желания стали у людей? А детские письма? Это же техзадания какие-то, вишлисты, прости господи. Тьфу, он слова-то такого не знал, а дети знали. В каждом письме список из непонятных слов, и ни одного нематериального желания. Хорошо, если про родителей вспомнят! Но и тут просят: маме – кольцо, шубу, в крайнем случае робот-пылесос; папе – машину, компьютер, ну, может быть удочку какую навороченную или часы умные. А раньше, раньше-то никаких писем писать было не принято. Мечтать было надо, а помощникам дедовым мечты эти услышать, разобрать в потоке детских и взрослых мыслей и Морозу донести, да не перепутать ничего. Вот и летали по городам и сёлам синички со снегирями, белки скакали, подслушивали, подглядывали, угадывали. Да что говорить - даже кошки с собаками за хозяевами наблюдали, воронам рассказывали. Да, сложно было: правильно истолковать, не перепутать адресатов, но и интересно. А сейчас что? Бери письмо и по списку собирай. Не нравилось это Деду Морозу, вот он и грустил.
Тут дверь открылась и в комнату к Деду Морозу ввалился снеговик, которому явно придали ускорения оленьи рога, а может, и копыта. Потирая ручкой-палочкой нижний ком, снеговик стал объяснять, что к нему прилетела синичка, она в парке подслушала мысли молодой женщины. Та мечтала о новогоднем чуде, но не для себя, а для мамы. Мама последнее время, что-то совсем загрустила. Дед Мороз повеселел, открыл форточку, впустил пичугу и с тал внимательно слушать её щебет. Синичка заливалась трелью, а Дед Мороз улыбался всё шире, потирал руки и кивал так энергично, что котёнок, дремавший у него на коленях, стал охотиться за кончиком Морозовой бороды.

Вот и новогодняя полночь близится. Ёлку она так и не нарядила, но купила пару сосновых веток и бросила на них мишуру. Шампанское для одной себя тоже открывать не стала, любимый лимонад вполне его может заменить. …десять, одиннадцать, двенадцать! Ну - с Новым Годом! За окном раздались звуки петард, она подошла посмотреть. И вдруг оказалось, что декабрьский дождь сменился снегом, и огромные, почти нереальные хлопья медленно опускались на землю. Она проследила полёт снежинок, тоже опустила глаза вниз, и в этот самый миг под окном в хлопьях снега промчалась белая лошадь. На спине у неё сидела совсем юная девушка в шубке снегурочки. В снежном вихре казалось, что лошадь не касается земли, а плывет, волосы девушки в свете фонарей серебрились от снега, как будто усыпанные звёздами. Лошадь уже скрылась в снежном тумане, а она всё стояла, счастливо улыбаясь, впервые за несколько месяцев.
В чувства привёл телефон. «Анна Михайловна, С новым Годом! С новым статусом! Час назад у вас внук родился! Алёнка велела вам не говорить до праздника».

• Давид Самойлов «Рембо в Париже»

«Штраусиная» любовь

Анна домыла полы, поставила сплит на повышенную влажность и по-хозяйски оглядела свои владения.
- Ну, вот и всё, ребята. Завтра выходной, отдыхайте. Всех с Новым годом! Не скучайте тут, друзья, пока!
Она выключила свет, щёлкнула кнопкой сигнализации и захлопнула двери.
На улице пушистый и лёгкий снежок кружил свой танец в свете фонарей, праздничные огни заливали бульвар, нарядные витрины радовали своим убранством.
Анна посмотрела вверх – яркая вывеска «Цветочная лавка. У Анюты» весело подмигивала новогодней гирляндой. Ну да, название банальное, зато «взаправдашнее», и оно ей очень нравилось! Маленький магазин был уютным, товар востребованным, а соседи и постоянные покупатели добрыми и дружелюбными.
Жаль, что в зимние праздники её букеты не пользовались большим спросом. Но ведь скоро весна, и маленькие листья гиацинтов и крокусов уже проклюнулись в горшках и ждут своего часа.
***
Цветочная лавка была совсем не простая. Это вам не какой-то магазин с бездушными вещами и товаром. О, это было совершенно необыкновенное местечко! Ведь все его обитатели – живые цветы, каждый со своим характером и неповторимой красотой.
По ночам, под мерное жужжание кондиционера, под капЕль увлажнителя, жизнь в лавке била ключом: здесь обсуждались новые удобрения и засушливые диеты, проходили показы моделей в новых соцветиях, а порой разгорались нешуточные споры о воспитании молодых побегов.

Старожилы – пожилой дядюшка Фикус в огромной кадке на входе и две сестры-близняшки, тётушки Бегонии – придерживались консервативных взглядов и на свой лад старались воспитывать молодёжь.
Больше всего доставалось от них срезанным цветам, которые часто приезжали в больших коробках-холодильниках и также быстро покидали лавку в красивых упакованных букетах.
- Вертихвостки, наркоманки, однодневки, - ворчала матушка Бегония, - Тьфу, срамота, понаехали тут заграничными лепестками трясти…
Заносчивая великолепная Орхидея не вступала в разговор, гордо отворачивалась, но про себя соглашалась со словами матушки Бегонии.

Был в лавке и ещё один важный персонаж. Скорее это был самый важный житель, этакий почётный цветочный гражданин – Кактус.
По всем документам носил он научное название «Волосатый Клейстокак Штрауса». Имечко, конечно, так себе, позор ботаникам! Но нет худа без добра, а население лавки в целом было добрым, и Кактуса звали просто и любя, по-домашнему – Штраусом.
Его роль в жизни магазина была самой ответственной и значимой. Кактус, как и положено всем правильным в мире домашним кактусам, занимал место на рабочем прилавке хозяйки, слева от компьютера. Он стоял на своём посту, впитывал в себя все самые важные новости с монитора, а по ночам проводил интересные беседы и политинформации. Штрауса уважали, столько умных разностей не знал никто.
А ещё жители лавки с нетерпением ждали: когда же Кактус зацветёт? Он важничал, обещал такое редкое событие совсем скоро, буквально лет через десять-пятнадцать… И не верить ему оснований ни у кого не было, ведь он был очень честным растением.
***
Наступили новогодние праздники.
Мишура и яркие огоньки не слишком волновали цветочную лавку, они были где-то за её границами, блестят и сверкают там, за окном – ну и пусть себе… Всё было привычно и мирно, если бы не случилось это невероятное событие.
В их дом пожаловала гостья. Незнакомка была настолько необычной, что бутоны местных дам досрочно раскрылись от удивления. Маленькая искусственная ёлочка!
В один из дней хозяйка Анна неожиданно отодвинула Штрауса от компьютера на целых полметра и поставила на его место это… это недоразумение. Зелёную, бездушную, блестящую синтетику! Цветочный народец притих и насторожился. Ночью первым опомнился дядюшка Фикус.
- Дожили… А говорят, что в ритуальных услугах ещё и цветы искусственные есть – ну там букеты, венки разные… Куда катится мир?
- Странная она, звезда на верхушке, вся в лампочках, в проводах, - перешёптывались цветы, осуждающе покачивая листьями.
- Она плохо пахнет, - послышалось из коробки с розами. И все мгновенно согласились с этим, хотя до этого и не думали дружить со срезанными «однодневками».
- Штраус, как ты думаешь, она надолго?
Штраус молчал. Он молчал и на следующую ночь, и на следующую. Он не рассказывал новостей и прогноза погоды, не вступал в споры и суждения. Цветочные жители не знали, что и подумать. И вдруг его прорвало.
- Народ! Вы что, ослепли? - закричал Кактус, - Разве вы не видите, что перед вами волшебная, сказочная красавица? Посмотрите на её иголки – они же идеальны!
-Ага, - смеялись все вокруг, - хвойный запах освежителя тоже идеален, тот ещё аромат.
- Что вы понимаете в совершенстве? Вам ли судить об иголках! – потрясал своими колючками Штраус.
- Да он с ума сошёл.
- Да ему воды перелили.
- Да он влюбился..

Да, он влюбился. Он уже не обращал внимания на насмешки, он всё говорил и говорил для своей избранницы. Штраус рассказывал ей о своей далёкой родине, о детстве, о бесконечных песках и жаре. О пустыне, где не растут ёлки, о том, что никогда в жизни он не видел этих очаровательных созданий. На экране компьютера не считается – они там не живые. А она, его ёлочка, вот она, рядом, стоит протянуть свою колючку к её иголке!
Его не смущало, что любимая молчала и лишь подмигивала гирляндой, будто поощряя его.

Да, он влюбился. Утром на Клейстокаке распустился невиданный, невероятный розовый бутон.
- Чудо! – ахнула Анна, войдя в лавку, - Штраус, ты чудо, вот так подарок!
***
Дверные колокольчики растрезвонили о визите покупателя.
- Мне букет нужен, чтобы «ах», - улыбнулся молодой человек.
-Жене, любимой, коллеге? – выспрашивала Анна.
- Всем! – засмеялся парень, - Три в одном, мы с женой вместе работаем, так что просто большой букет роз.
Он подошёл в кассе и застыл, глядя на Штрауса.
-Это потрясающе, это удивительно… У вас Клейс цветёт! А можно мне его тоже, жена кактусами увлекается.
- Он не продаётся, - покачала головой цветочница и протянула собранный букет.
- Жаль, ах как жаль, это же такое чудо! – парень направился к выходу.

- Молодой человек, подождите, - окликнула Анна, - Чудо конечно не продаётся. Вы просто так возьмите, жене в подарок. Только с одним условием – возьмите вместе с ёлочкой. И пусть Новый год уже прошёл, берите обоих, просто он без неё не цветёт.

Хозяйка чудесного домика.

Мария уже несколько часов брела наугад по лесу, только начавшему зеленеть, шла, еле переставляя ноги и ничего не понимая. Страха не было, а была растерянность и недоумение. Совсем недавно она сидела на своем диване, собираясь лечь спать, как вдруг ее сердце сдавило так, что и дыхание прервалось, и в глазах потемнело, и голова закружилась, и она полетела в черноту, темнее которой ничего в жизни не было.
Она уже решила, что ее жизнь закончена, как почувствовала, что очнулась, лежа на лесной полянке не очень густого леса. Тело ее затекло, как будто она проспала несколько часов в неудобной позе, мышцы сводило судорогой. Она стала растирать их, сгибать и разгибать конечности, как делала это, когда ночью такие же судороги сводили ее старческие ноги.
Кое-как сняв боль, она решила потихоньку встать, опираясь на небольшое деревце, росшее поблизости. Разогнувшись во весь рост, она постояла несколько минут, пережидая дурноту и головокружение, а потом пошла потихоньку, так как понимала, что надо как-то выбираться к людям. Сначала идти было непросто, но потом она разошлась, тем более с неба сначала робко, а потом все сильнее начал капать дождь, подгоняя ее. Она не знала, куда идти, спросить дорогу было не у кого, и она пошла наугад, вперед, где было гораздо светлее и вроде виделся выход из чащи. Было тепло, лес зеленел, как бывает в начале весны, и даже дождь не мешал, а только приносил свежесть и чистоту воздуха.
Она почти вышла из леса, как ей послышался какой-то звук - то ли жалобный визг, то ли слабый детский плач. Оглянувшись по сторонам и прислушавшись, она пошла на звук, который все усиливался – значит, она шла верно. Через несколько шагов она увидела яму, на дне которой копошились какие-то зверьки, пытавшиеся выбраться из нее. Но яма была глубокой, да еще и от дождя скользкой, и как они не старались, их слабые лапки только разъезжались по краям, земля осыпалась, и они вновь оказывались на дне. Мария легла на землю, пытаясь достать животных, но длины ее рук не хватало. Спускаться вниз она опасалась, так как она уже устала и просто боялась, что у нее не хватит сил выбраться оттуда, да и яма была небольшая, она могла просто затоптать животинок. Тогда она вспомнила один старый способ и сказала зверушкам:
- Отойдите в сторону, я попробую засыпать яму.
Животные как будто поняли ее и прижались к противоположному краю ямы. А женщина, где руками, где какой-то попавшейся палкой, стала обкапывать края ямы, сбрасывая целые пласты земли вниз, чтобы дать возможность животным выбраться. Наконец яма стала меньше настолько, что она могла достать одного щенка, а второй уже выбрался самостоятельно. Сначала ей показалось, что это щенки собаки, но более крупные размеры, круглая голова и уши, а самое главное - острые зубы подсказали ей, что это волчата.
Мария оглянулась вокруг себя и спросила животных:
- Ну и где ваши родители? Надеюсь, они меня не съедят? - и увидела в стоявшую в стороне волчицу, которой и отдала щенят, получивших от матери короткую затрещину.
Мария улыбнулась и сказала:
- Не ругай их сильно, видишь, как листвой яму засыпало, любой бы не заметил. Хорошо, что на дне ни палок, ни чего другого острого не было, так что все отделались легким испугом.
Посмотрев на волчицу, Мария спросила:
- Я тут заблудилась немного, ты не можешь меня к людям вывести, а то я, как в присказке: дайте попить, а то так есть хочется, аж переночевать негде!
Волчица качнула головой, как будто поняла, немного отбежала в сторону, спрятала волчат в кусты, а потом легко потрусила по тропинке, несколько раз обернувшись, чтобы убедиться, что женщина идет следом. Они прошли буквально пару сотен шагов, как лес раздвинулся, и они вышли на полянку, на которой стояла небольшая избушка вполне сказочного типа - с красивыми резными ставнями, сейчас закрытыми, высоким крылечком и петушком- флюгером на крыше.
Мария успела только спасибо сказать, как волчица растворилась в чаще леса. Она зашла на крылечко, пытаясь хоть немного отряхнуть свою грязную обувь - и только сейчас заметила, что на ногах ее каким-то чудом оказались вполне себе обычные лапти, а одета она в русский сарафан и кофточку под ним. Уже ничему не удивляясь и постепенно понимая, что она попала в сказку, женщина постучала в дверь, которая вовсе не была заперта, а открылась перед ней, как будто ее и ждали. Зайдя во внутрь и не решаясь пройти, Мария поклонилась в пояс и сказала в пустоту:
- Здравствуйте, люди добрые! Есть кто живой? –и не получив ответа, она продолжила, - Позвольте переночевать у вас, я, кажется, заблудилась и попала неизвестно куда.
Опять не получив ответа, она сняла на пороге обувь, немного отряхнула сарафан и несмело прошла в избушку. Она была какой-то сказочно-уютной, теплой и родной, как будто женщина жила здесь много лет, отсутствовала где-то и вновь вернулась в родные стены.
Марии хотелось одного - немного умыться и лечь спать, настолько она устала. Даже мысли о том, где она, что с ней случилось - она оставила на утро. Найдя на печке горшок с теплой водой и какую -то лохань, сначала хорошо умыла лицо, а потом, вымыв ноги, она вылила воду с крылечка в кусты и буквально рухнула на лавку, на которой лежали какие-то тряпки и одеяло, и мгновенно заснула.
Проснулась Мария рано, еще только рассветало, судя по неяркому свету, что проникал через ставни, теперь открытые, хотя женщина отлично помнила, что вечером они были закрыты. Подивившись на это, она потянулась и почувствовала, что ее тело изменилось - исчезла привычная ломота в спине и ногах, кожа рук стала гладкой, не было старческих морщин и «гречки» - родимых пятен. Да и сами и руки, и ноги стали гибкими, легкими, даже неловкая поза сна не принесла ей неудобства. А подойдя к столу, увидела на столе зеркало и уже не удивилась, обнаружив там отражение вполне молодого лица приятной женщины лет тридцати, не более, хотя Марии было уже далеко за семьдесят.
- Вот так чудеса, кому спасибо сказать, и не знаю, но от души благодарю, - проговорила женщина, обращаясь почему-то к печке.
Но тут в животе ее забурчало, и она вспомнила, что ела вчера в обед, так что надо был подкрепиться. Опять обращаясь к печке, она спросила:
- Можно мне что-нибудь приготовить, печка-матушка?- естественно, ответа не получила, но увидела, что огонь в печке разгорелся, посчитала его знаком согласия.
Мария никогда не готовила еду в русских печках и горшках, поэтому не сразу сообразила, как правильно держать ухват и как им действовать, чтобы ничего не уронить. Но постепенно справилась, и поставила в печь горшок с гречневой крупой, которую нашла на столе. Каша сварилась быстро, и хоть была без молока и масла, показалась женщине самым вкусным блюдом, которое она ела. А Мария, улыбаясь про себя, вспомнила, как она с лучшей подругой Верой вздумали худеть на такой гречневой каше. Ели они ее, ели, а на четвертый день плюнули на всю диету, напекли пирогов и наелись ими от души.
Помыв свою тарелку и ложку в той же самой лоханке, женщина решила осмотреть свое жилище. Центром комнаты была печь, рядом стол и две лавки около него, в углу - кровать за занавеской, да небольшой столик и шкафчик, сейчас пустой. Все было немного пыльным, как-будто не убирались недели две, а то и больше. Поэтому Мария опять обратилась к печке:
- Печка-матушка, можно я здесь порядок наведу да полы помою, - и вновь получила теплую волну одобрения.
- А где бы тряпки да ведро взять? - оглянулась она в поисках нужного и вспомнила, что в прихожей - кажется, их называли сенями, она видела нужное. Так и оказалось, а спустившись с крылечка, она увидела бочку с теплой дождевой водой, которой и решила воспользоваться.
Сначала протерев все поверхности и стекла небольшого оконца, Мария стала мыть полы, отодвигая лавки и пытаясь достать все углы. Грязи особой не было, но дом как будто улыбался, чувствуя свежесть и чистоту. Женщина почти закончила и разогнулась, чтобы положить на пороге тряпку, как почувствовала, что ее спина упирается в чьи-то руки, которые вполне недвусмысленно гладят ее нижнюю «чакру», как в шутку называла это место подруга Марии. Мария обернулась, чтобы тряпкой наказать охальника, но так и замерла с нею в руке - на пороге стоял лохматый мужичок, ростом чуть выше пояса женщины, весь в каких-то грибах и траве. Сомнений не было, и она вполне уверенно сказала:
- Товарищ Леший, ну разве так можно! Я женщина строгих правил, не люблю, когда со мной так!
Человечек ухмыльнулся и сказал скрипучим голосом:
- Узнала, небось сказки любишь читать! А мне вчера волчица не зря сказала, что Хранительница появилась, я сразу и не поверил, давно домик пустовал, давно Хозяйку ждал! Ну давай, сядем рядком да поговорим ладком!
Постелив тряпку на пороге, все еще сердитая Мария проворчала:
- Ноги-то вытирай, товарищ Леший, пол еще не просох, сам видел, только закончила.
- Что ты меня все товарищем называешь! Селиван я, лесной в переводе. Леший здешний, это ты уже догадалась.
- А я Мария, просто Маша. Попала сюда только вчера, сама не знаю как и почему.
- Как и почему - это я тебе расскажу, но давай сначала чайку попьем да перекусим чем-нибудь. Разговор у нас долгий, а на голодный желудок не поговоришь.
- Так нечем перекусить - только каша пустая, вчера вечером сварила. А больше и нет ничего.
- Как это нечем? Эй, домовой, вылезай, так-то ты Хозяйку привечаешь. Где пироги? Почему самовар не на столе?
- А что домовой, что домовой! Сам знаешь, не могу я самостоятельно на глаза появляться, пока меня не позовут!- и откуда-то из- под лавки вылез такой же мужичок, но гораздо моложе Лешего и меньше ростом. Он очень походил на героя мультфильма - домовенка Кузю.
- Ага, жди тебя, видишь же, что Хозяйка пока наших правил не знает, мог и сам бы – слово такое хитрое- а вспомнил- и-ни-ци-а-тиву – проявить. Короче, давай, все что есть в печи, все на стол мечи!
И не успела Мария и глазом моргнуть, как на столе появилась белоснежная скатерть, пыхтящий самовар, блюдо с одуряющее пахнущими пирогами и блинами, плошечки с вареньем и медом.
- Спасибо вам, товарищ Домовой,- поклонилась Мария, а довольный домовенок проговорил:
- Видишь, и меня товарищем назвали. Но ты меня просто Кузьмой зови!
- Как в сказке, - воскликнула женщина. - У нас сказка есть такая про домовенка Кузю.
- Расскажешь?- заинтересовался человечек.
- Потом, все потом, а сейчас давай мы Марии все обскажем, что за дом и как она сюда попала.

Так началась жизнь Марии в чудесном сказочном домике.

Чудо - это ты

Сегодня я наряжаю ёлку к Новому Году и думаю. Мне уже сорок пять лет, скоро Новый Год. Где же моё Чудо?

Всю жизнь я его ждала. От Деда Мороза — необыкновенных подарков, которых мне не дарили, потому что денег не было.

Ждала, когда отец перестанет пить, но он не перестал и умер, когда мне было тринадцать лет. Ждала, когда мать, наконец-то, обратит на меня внимания, а она не обращала. Она больше любила моего младшего брата, который после смерти отца стал для неё единственным светом в окошке.

Потом я ждала прекрасного принца, и когда он пришёл, то не понравился моим родственникам, а я не понравилась его. Мне про это прожужжали все уши! Я его очень любила, но послушалась, потому что всю жизнь была зависима от чужого мнения. Об этом я жалею до сих пор.

Когда мне было двадцать два года я встретила своего будущего мужа. Я его не любила, но мне надо было уйти из дома, где воцарился культ брата и где мне было очень плохо. Как я теперь понимаю, и муж меня не любил или любил специфически. В общем, мы с ним совершенно не совпали и сексуально, в том числе.

Мама давила — как так не оформляете отношений? И мы поженились. Вы когда-нибудь видели старушечью свадьбу? А я вот на ней была невестой. Гости все сплошные старики, молодежи почти не было. Чтоб угодить всем родственникам и сэкономить. А ещё, свекровь мне навязала костюм, а я хотела свадебное платье. Ужасно...

Но ужаснее всего, что накануне свадьбы под моим окном стоял принц, а потом он пришёл в ЗАГС. Почему я не сбежала вниз, к нему? Почему мать не сказала, что принц приходил на роспись? Причём о происшествии, когда нас с мужем расписывали, мне рассказала двоюродная сестра. Она одна сказала! Остальные молчат до сих пор.
Жили мы с мужем плохо: и у меня, и у него характер не сахар.

Через какое-то время мать стала пилить мне мозги, два года живете, мне стыдно людей, они спрашивают — почему вы не рожаете? Муж отбрыкивался от этой идеи, мол, мало зарабатываем, как содержать ребёнка, если лишнюю шоколадку не купишь. Но я его уговорила. Вы ведь помните как моя мама умеет давить, и что я зависима от чужого мнения?

Родили. Сына. Печально всё, не буду писать, мне стыдно. Скажу только, что лучше рожать от любимого человека.
Мы с мужем пытались несколько раз развестись, но как будто что-то не давало. Промучались пятнадцать лет. Зачем? Кто знает? В общем, развелись.

Всю жизнь я работаю на противной для меня работе. Бухгалтером. А ведь когда-то хотела быть художником. По рисованию были пятёрки, но мать сказала, что не будет меня водить в художественную школу, далеко и сама не езди, надо брата нянчить. Вы когда-нибудь сидели с младшим братом или сестрой, с матерью, посменно. Она работала в первую смену, я училась во вторую. И утром сидела с братом. Представляете как уроки делать на руках с младенцем?
В общем, с братом у меня отношений нет. Он вырос избалованным и стал алкоголиком, с которого мать пылинки сдувает.

Мне уже сорок пять лет. Скоро Новый Год, я наряжаю ёлку и думаю. О своей жизни. Что я с ней сделала и позволила сделать другим!

Недавно я стала рисовать, у меня неплохо получается. Думаю, что дальше будет лучше. Завела собаку, как хотела давно, но родители не позволяли.

На днях я познакомилась с интересным мужчиной. Вы представляете? В очереди к окулисту! Мы оказались записаны на одно время, и Дмитрий, так его зовут, галантно предложил пройти мне первой. А потом он пригласил меня на чашечку кофе.

Вешаю на ёлку старую-престарую игрушку. Это белочка, уже потёртая, но очень мной любимая. В детстве ёлка стояла около моей кровати, и ночами я любовалась на эту игрушку, которая таинственно мерцала в темноте.

Я повесила гирлянду, выключила свет и посмотрела на свою белочку. Она всё также загадочно переливается, как и много лет назад. И тогда я поняла, что Чудо — это я сама! Я сама могу изменить и себя, и мир вокруг. Надеюсь, что я ещё успею это сделать. Мне ведь ещё сорок пять лет.

Я поговорю с сыном, серьёзно. И я исправлю, то что смогу.

Звонят в дверь! Чудо — это ты?!