Мне показался хорошим, предлагаю почитать.
Захотите- и обсудить, включайтесь!
- images.jpeg (40.76 КБ) 82 просмотра
Людмила Трофимовна записалась в приложение “помощник на час” после разговора с сыном.
Сын сказал:
— Мам, тебе скучно.
Она ответила:
— Мне не скучно. Мне оскорбительно.
— Что оскорбительно?
— Когда ты звонишь раз в неделю и спрашиваешь, не скучно ли мне. Как будто я аквариумная рыбка без фильтра.
Сын засмеялся, но всё-таки прислал ссылку. “Там люди берут небольшие задания: посылку получить, цветы полить, собаку выгулять. Ты же у нас активная”.
Слово “активная” Людмиле Трофимовне тоже не понравилось. Так говорят о пенсионерах на плакатах: активное долголетие, активный возраст, активная жизнь. Будто старость — это спортивная секция, где надо доказать, что ты ещё не скамейка.
Но ссылку она открыла.
Анкету заполняла серьёзно. “Ответственная, пунктуальная, аккуратная”. Потом задумалась и добавила: “Не курю. Не пью. С чужими мужьями не кокетничаю”. Приложение такую строку не предусмотрело. Пришлось убрать.
Первый заказ был простой: полить цветы у женщины, уехавшей в командировку. Квартира оказалась новой, светлой, с белым диваном, на который страшно было даже смотреть. Цветов было тридцать два. У каждого своя инструкция. “Монстера — 200 мл. Фикус — не переливать. Орхидеи — погружением. Суккуленты не трогать, они в депрессии”.
Людмила Трофимовна прочитала последнюю строку дважды.
— Раньше депрессия была у людей, — сказала она фикусу. — Теперь у вас.
Фикус молчал высокомерно.
Она поливала осторожно, по списку, но на пятнадцатом горшке запуталась и позвонила хозяйке.
— Простите, а как понять, что суккулент уже вышел из депрессии?
На том конце трубки долго молчали, потом хозяйка хрюкнула от смеха. Заказ завершился успешно, отзыв был пять звёзд: “Людмила очень внимательная, даже к эмоциональному состоянию растений”.
Людмила перечитала отзыв три раза. Не потому, что тщеславная. Просто приятно, когда тебя оценивают не как “маму, которая всё равно свободна”, а как человека, который пришёл, сделал работу и получил честные звёзды.
Второй заказ был сложнее: выгулять декоративную собаку по кличке Маркиз. Маркиз оказался белым, маленьким и надменным. На улице он не шёл, а выражал позицию. Стоял у подъезда и смотрел на Людмилу так, будто она провалила собеседование.
— Ну? — сказала она. — Гулять будем?
Маркиз отвернулся.
— Молодой человек, у меня оплата почасовая, но совесть есть.
Маркиз сел.
Через двадцать минут Людмила несла его на руках до сквера, где он внезапно ожил, облаял голубя, испугался собственного лая и спрятался за её сапог. В отзыве хозяйка написала: “Маркиз вернулся задумчивым. Это хороший знак”.
Третий заказ привёл её в квартиру программиста, которому нужно было найти пульт. Программист был худой, бородатый, в футболке с надписью на английском. Он открыл дверь и сказал:
— Я удалённо работаю, не могу отвлекаться, но пульт где-то есть.
Квартира была похожа на склад проводов, кружек и надежд на уборку. Людмила Трофимовна нашла пульт в морозилке между пельменями и укропом.
— Как он туда попал? — спросил программист.
— Это уже не поиск, а следствие. Следствие дороже.
Он поставил ей чаевые.
Постепенно Людмила втянулась. Она получала посылки, кормила рыбок, которые действительно “не смотрели с доверием”, проверяла квартиру женщины, которая боялась, что утюг сам включится через три дня после отъезда, относила документы в МФЦ, сидела с попугаем, знавшим два слова: “Кеша” и “налоги”.
Ей нравилась эта новая жизнь. Не потому, что платили много. Платили как раз немного. Но там были правила. Пришла, сделала, ушла. Никто не говорил: “Ты же всё равно дома”. Никто не добавлял сверху чужую обиду, чужой брак, чужую невозможность поговорить с матерью.
Дочь сначала радовалась:
— Мам, ты молодец! Современная.
— Я не современная. Я платная.
— Мам!
— А что? Очень оздоровляет самооценку.
Но однажды пришёл заказ, который всё испортил. Мужчина написал: “Нужно посидеть с моей мамой два часа. Просто поговорить. Она одинокая, но сложная. Вы же женщина взрослая, найдёте подход”.
Людмила поехала. Ей было любопытно. Мама оказалась не старухой, как она ожидала, а женщиной семидесяти лет, аккуратной, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Звали её Тамара Сергеевна. Она встретила Людмилу фразой:
— Сын нанял мне подругу?
— Нет, помощника на час.
— А помогать будете чем?
— Пока не знаю.
Они сели на кухне. Тамара Сергеевна сразу начала с жалоб на сына: не звонит, приезжает редко, жену выбрал холодную, внук здоровается как сотрудник банка. Людмила слушала. Сначала профессионально. Потом почувствовала, как её затягивает знакомая воронка.
Сейчас она начнёт утешать, советовать, объяснять сына, оправдывать невестку, подбирать слова, быть удобной взрослой женщиной, которой можно вывалить всё, что родные не хотят брать.
— Вы ему скажите, — попросила Тамара Сергеевна. — Раз вы через приложение, может, он вас послушает.
— Что сказать?
— Что мать не мебель. Что нельзя оплатить два часа и считать, что совесть чистая.
Фраза была хорошая. Горькая. И Людмила почти согласилась. Но потом услышала в ней ловушку. Её снова пытались сделать мостом. Только теперь за деньги.
— Тамара Сергеевна, я могу с вами посидеть. Могу сходить в аптеку. Могу помочь разобраться с телефоном. Но быть вашим голосом для сына не могу.
Женщина прищурилась.
— Удобная позиция.
— Не очень. Мне самой непривычно.
— А зачем тогда вы нужны?
Вопрос был грубый, но честный. Людмила посмотрела на часы. До конца заказа оставалось сорок минут.
— Сейчас — чтобы допить с вами чай и не врать, что я решу вашу жизнь.
Тамара Сергеевна долго смотрела на неё. Потом вдруг засмеялась. Сухо, с хрипотцой.
— Ну хоть не психологиня.
— Не дай бог. Я пульты нахожу.
— Мой сын тоже где-то потерял пульт от совести.
— Это уже следствие. Я предупреждала, дороже.
Они всё-таки проговорили до конца двух часов. Не душевно, не как подруги. Но честно. Перед уходом Тамара Сергеевна сказала:
— Вы жёсткая.
— Нет. Я учусь не быть бесплатной мамой всем подряд.
Вечером сын той женщины оставил отзыв: “Помощница не выполнила эмоциональную часть задачи, мама осталась недовольна”. Три звезды.
Людмила Трофимовна сначала расстроилась. Потом разозлилась. Потом открыла свой профиль и впервые изменила описание. Написала:
“Поливаю цветы. Получаю посылки. Выгуливаю собак. Ищу пульты, если они не являются метафорой семейных отношений. Взрослых людей не воспитываю. Родственников между собой не мирю”.
Сын позвонил через час.
— Мам, что ты там написала? У тебя стиль как у объявления на заборе.
— Зато честно.
— Заказов меньше будет.
— Зато мои.
Заказов действительно стало меньше. Но те, что приходили, были лучше. Женщина попросила разобрать балкон перед переездом. Молодой отец — встретить курьера с детской кроваткой, но без “а вы заодно не посидите с малышом”. Программист снова потерял пульт, теперь в стиральной машине, и написал: “Следствие оплачивается отдельно”.
Людмила Трофимовна поняла, что работа на час научила её не часам и не приложениям. А тому, что нужность бывает разная. Одна — после которой человек распрямляется. Другая — после которой тебя используют как тряпку, а потом ещё говорят: “Ну вы же добрая”.
Однажды она получила заказ от собственного сына. В приложении. “Помочь разобрать шкаф. Исполнитель: Людмила”.
Она позвонила ему сразу:
— Ты что, издеваешься?
— Нет. Просто подумал: если я попрошу как сын, ты скажешь “сам разберёшь”. А если как клиент, может, приедешь?
— Тариф двойной.
— За шкаф?
— За воспитание сына.
Он засмеялся.
Она приехала в субботу. Шкаф оказался не столько шкафом, сколько археологическим раскопом семьи. На верхней полке нашли старые школьные грамоты, сломанный зонт, коробку с проводами неизвестного назначения и пакет, в котором лежал одинокий ролик от какой-то мебели.
— Это от чего? — спросил сын.
— От твоей самостоятельности, видимо. Отвалился давно.
Он хотел возразить, но засмеялся.
Разбирали медленно. Людмила не командовала, хотя очень хотелось. Сын не делал вид, что всё контролирует, хотя тоже пытался. В какой-то момент он достал из глубины шкафа старую фотографию: маленький он сидит у неё на коленях, оба в смешных бумажных колпаках после какого-то детского праздника.
— О, — сказал он. — Я это помню.
— Врёшь. Тебе там четыре.
— Значит, помню по рассказам.
Он положил фотографию не в мусорный пакет, а на стол.
После шкафа сын предложил чай.
— Это входит в заказ? — спросила Людмила.
— Нет. Это просто.
Она посмотрела на него внимательно. В этом “просто” было больше, чем в любом отзыве.
— Тогда наливай. Но если начнёшь жаловаться на жизнь, включу счётчик.
Он поставил чайник, достал две чашки. Приложение на телефоне пискнуло: пришёл новый заказ, кто-то просил срочно забрать посылку.
Людмила посмотрела на экран, нажала “отклонить” и убрала телефон в сумку.
— Срочный? — спросил сын.
— Очень.
— И что?
— Посылка подождёт. Шкаф уже сорок лет ждал, теперь чай имеет право.
Он достал печенье, насыпал слишком много сахара в свою чашку, как в детстве. Людмила хотела сказать, что вредно. Передумала. Села за стол, взяла фотографию в бумажных колпаках и придвинула к себе.
На отзыв за этот заказ сын потом написал: “Исполнитель спорит, шутит, завышает тариф, но шкаф разобран. Рекомендую родственникам с осторожностью”.
Людмила поставила ему пять звёзд как заказчику.
За пунктуальность — четыре.
Автор: Тамара З
