Дуэль А.С. Пушкина и Ж.Ш. Геккерена-Дантеса. Расследование

За эти две недели Жуковский подключает друзей Пушкина, чтобы предотвратить дуэль. Он ездит к фрейлине Загряжской, покровительнице сестёр Гончаровых, к Виельгорскому, к Вяземским. Главное условие Пушкина - чтобы жандармы, а значит власть ничего не знала. Секретности желает и барон Геккерен.
Через несколько дней в свете появляются слухи, что Дантес влюблён не в Наталью Николаевну Пушкину, а в её сестру Екатерину Гончарову (две сестры же вместе выезжают, где тут уследить за какой именно ухаживает красавец кавалергард). А потом появляется слух о будущей женитьбе Дантеса на Гончаровой. Общество ошарашено такой новостью. Сведения о любви Дантеса волнуют и дам (даже императрицу Александру Фёдоровну) и кавалеров. Но многие не верят в любовь к Екатерине, считают, что Дантес благородно спасает этой "странной" женитьбой честь госпожи Пушкиной. Т.е опять героем выставлен Дантес! А Пушкин безумный ревнивец!

Однако Дантес не согласен сделать официальное предложение Екатерине до того, как вызов на дуэль будет отменён. Иначе пострадает его честь - все решат, что он женится, чтобы избежать поединка. Геккерен-старший просит через Жуковского у Пушкина написать письмо, где бы тот указал, что мотива для дуэли больше нет. Но только барон просит не указывать в письме о сватовстве к свояченице. Пушкина такое письмо не устраивает, ведь тогда не понятен его вызов и его отмена.
Пушкин пишет письмо, но про сватовство указывает. Это уже не устраивает Геккерена. Он не показывает письмо Дантесу, а просто заявляет, что причин для вызова у Пушкина больше нет и можно свататься к Екатерине Гончаровой, честь Дантеса от этого шага не пострадает. О согласии на брак "сына" Геккерена-Дантеса и Гончаровой барон сообщает письмом своему начальнику министру иностранных дел Нидерландов барону Верстольку.

Тему о Екатерине Гончаровой и Дантесе можно почитать тут:
https://форум-дети.рф/viewtopic.php?f=94&t=108

Если в истории склонения Натали к измене руководил Дантес, то историю с пасквилем пытался быстро замять именно Геккерен, а Дантес пассивно всё время находится за его спиной.

Барон Л. Геккерен

: 79.jpg (70.23 КБ) 958 просмотров

Вопрос со свадьбой Екатерины и Дантеса решён. Для этого в Петербург приехал брат Гончаровых. Загряжская пишет Жуковскому письмо: «Слава Богу кажется всё кончено. Жених и почтенный его батюшка были у меня с предложением. К большому щастию за четверть часа пред ними из Москвы приехал старший Гончаров и объявил им родительское согласие, и так все концы в воду». О каких загадочных "концах в воду" говорит Загряжская?

Когда обществу планировали объявить о свадьбе, Соллогуб, ничего этого не зная, прогуливаясь с Пушкиным, спросил его - чем закончилась история с анонимными письмами? Дознался ли Пушкин кто автор? И если потребуется, Соллогуб предложил себя в секунданты. Пушкин горячо поблагодарил молодого друга и ответил:
- Дуэли никакой не будет; но я, может быть, попрошу вас быть свидетелем одного объяснения, при котором присутствие светского человека мне желательно, для надлежащего заявления, в случае надобности.
Соллогуб дал согласие.

А 15 ноября, когда выхлопотанная Геккереном двухнедельная отсрочка от дуэли закончилась, Пушкин получил письмо от Дантеса:
"Милостивый государь.
Барон Геккерен только что сообщил мне, что он был уполномочен г. <нрзб.> уведомить меня, что все те основания, по каким вы вызвали меня, перестали существовать, и что поэтому я могу рассматривать это ваше действие, как не имевшее места.
Когда вы вызвали меня, не сообщая причин, я без колебаний принял вызов, так как честь обязывала меня к этому; ныне, когда вы заверяете, что не имеете более оснований желать поединка, я, прежде чем вернуть вам ваше слово, желаю знать, почему вы изменили намерения, ибо я никому не поручал давать вам объяснения, которые я предполагал дать вам лично. — Вы первый согласитесь с тем, что прежде чем закончить это дело, необходимо, чтобы объяснения как одной, так и другой стороны были таковы, чтобы мы впоследствии могли уважать друг друга.
Жорж де Геккерен".

В дневнике Жуковского запись о тех событиях: "Письмо Дантеса Пушкину и его бешенство. Снова дуэль. Секундант. Письмо Пушкина".
Только нашли выход отменить дуэль и опять!...

На обеде у Карамзиных Пушкин обратился к Владимиру Соллогубу:
- Ступайте завтра к д'Аршиаку [секунданту Дантеса]. Условьтесь с ним только насчёт материальной стороны дуэли. Чем кровавее, тем лучше. Ни на какие объяснения не соглашайтесь.

Вечером Соллогуб поехал на большой раут к австрийскому посланнику, графу Фикельмону и его жене Долли Фикельмон. "На рауте все дамы были в трауре по случаю смерти Карла X. Одна Катерина Николаевна Гончарова, сестра Наталии Николаевны Пушкиной (которой на рауте не было), отличалась от прочих белым платьем. С ней любезничал Дантес-Геккерен. Пушкин приехал поздно, казался очень встревожен, запретил Катерине Николаевне говорить с Дантесом и, как узнал я потом, самому Дантесу высказал несколько более чем грубых слов. С д'Аршиаком, статным молодым секретарем французского посольства, мы выразительно переглянулись и разошлись, не будучи знакомы. Дантеса я взял в сторону и спросил его, что он за человек. - "Я человек честный, - отвечал он, - и надеюсь это скоро доказать". - Затем он стал объяснять, что не понимает, что от него Пушкин хочет; что он поневоле будет с ним стреляться, если будет к тому принужден; но никаких ссор и скандалов не желает".

: 81.jpg (144.12 КБ) 960 просмотров

17 ноября Соллогуб поехал к д'Аршиаку.
Д' Аршиак сказал, что он всю ночь не спал, что он хотя не русский, но очень понимает, какое значение имеет Пушкин для русских, и что их обязанность сперва просмотреть все документы, относящиеся до порученного им дела. Он показал Сологубу документы этого дела:
1) Экземпляр ругательного диплома на имя Пушкина.
2) Вызов Пушкина Дантесу после получения диплома.
3) Записку посланника барона Геккерна, в которой он просил, чтобы поединок был отложен на две недели.
4) Собственноручную записку Пушкина, в которой он объявлял, что берет свой вызов назад на основании слухов, что г. Дантес женится на его невестке, К.Н. Гончаровой.

- Вот положение дела, - сказал д`Аршиак. - Вчера кончился двухнедельный срок, и я был у г. Пушкина с извещением, что мой друг Дантес готов к его услугам. Вы понимаете, что Дантес желает жениться, но не может жениться иначе, как если г. Пушкин откажется просто от своего вызова без всякого объяснения, не упоминая о городских слухах. Г. Дантес не может допустить, чтоб о нем говорили, что он был принужден жениться, и женился во избежание поединка. Уговорите г. Пушкина безусловно отказаться от вызова. Я вам ручаюсь, что Дантес женится, и мы предотвратим, может быть, большое несчастие

Соллогуб написал Пушкину: "Я был, согласно вашему желанию, у г-на д’Аршиака, чтобы условиться о времени и месте. Мы остановились на субботе, ибо в пятницу мне никак нельзя будет освободиться, в стороне Парголова, рано поутру, на дистанции в 10 шагов. Г-н д’Аршиак добавил мне конфиденциально, что барон Геккерен окончательно решил объявить свои намерения относительно женитьбы, но что опасаясь, как бы этого не приписали желанию уклониться от дуэли, он по совести может высказаться лишь тогда, когда все будет покончено между вами и вы засвидетельствуете словесно в присутствии моем или г-на д’Аршиака, что вы не приписываете его брака соображениям, недостойным благородного человека.
Не будучи уполномочен обещать это от вашего имени, хотя я и одобряю этот шаг от всего сердца, я прошу вас, во имя вашей семьи, согласиться на это условие, которое примирит все стороны. — Само собой разумеется, что г-н д’Аршиак и я, мы служим порукой Геккерена.
Соллогуб.
Будьте добры дать ответ тотчас же.

Два часа прошли в ожидании ответа Пушкина. Ответ пришёл:
"Я не колеблюсь написать то, что я могу заявить словесно. Я вызвал г. Ж. Геккерена на дуэль, и он принял ее, не входя ни в какие объяснения. Я прошу господ свидетелей этого дела соблаговолить рассматривать этот вызов, как не существовавший, осведомившись по слухам, что г. Ж. Геккерен решил объявить свое решение жениться на m-lle Гончаровой после дуэли. Я не имею никакого основания приписывать его решение соображениям, недостойным благородного человека. Я прошу вас, граф, воспользоваться этим письмом по вашему усмотрению".

- Этого достаточно, - сказал д`Аршиак, ответа Дантесу не показал и поздравил его женихом.
Тогда Дантес обратился к Соллогубу со словами:
- Ступайте к господину Пушкину и поблагодарите его, что он согласен кончить нашу ссору. Я надеюсь, что мы будем видаться, как братья.

Соллогуб передал всё Пушкину при встрече. Но на пожелание обходиться с Дантесом как со своим зятем, как со знакомым, Пушкин воскликнул:
- Напрасно. Никогда этого не будет. Никогда между домом Пушкина и домом Дантеса ничего общего быть не может.

О женитьбе Дантеса-Геккерена объявили на вечере у Сергея Васильевича Салтыкова , в особняке на Малой Морской улице.

Лоран Арнольф Оливье Демье, виконт д’Аршиак

: 82.jpg (187.78 КБ) 962 просмотра

Конфликт Пушкина с семейством Геккеренов помолвкой Дантеса не разрешился. Пушкин сомневался в том, что эта свадьба состоится.
На бале у Салтыкова, где объявлено о свадьбе Дантеса и Екатерины Гончаровой, Пушкин сказал Соллогубу:
- Хотите биться об заклад, что свадьбы не будет? Вот у вас тросточка. У меня бабья страсть к этим игрушкам. Проиграйте мне её.
- А вы проиграете мне все ваши сочинения?
- Хорошо.

А несколько позже, когда Соллогуб посетил Пушкина на Мойке, поэт показал ему письмо, которое он написал Геккерену-старшему. "Я прочитаю вам письмо к старичку Геккерену. С сыном уже покончено... Вы мне старичка подавайте".
"И он прочитал всем известное письмо к голландскому посланнику [оно будет отправлено позже Геккерену]. Губы его задрожали, глаза налились кровью. Он был до того страшен, что только тогда я понял, что он действительно африканского происхождения. Что я мог возразить против такой сокрушительной страсти?" - вспоминал Соллогуб. В тот же вечер Соллогуб сообщил о намерениях Пушкина Жуковскому. Василий Андреевич испугался и приложил все силы, чтобы письмо тогда не было отправлено. Пушкин убрал письмо... до времени.

21 ноября Пушкин писал графу А.Х. Бенкендорфу: "Случилось, что в продолжении двух недель г. Дантес влюбился в мою свояченицу, Гончарову, и просил у неё руки. Между тем я убедился, что анонимное письмо было от Геккерена, о чём считаю обязанностью довести до сведения правительства и общества. Будучи единственным судьёю и хранителем моей чести и чести моей жены, - почему и не требую ни правосудия, ни мщения, - не могу и не хочу предоставить доказательств кому бы то ни было в том, что я утверждаю".

23 ноября Бенкендорф и Пушкин были на приёме у Государя Николая I. Тогда же Государь взял с Пушкина слово не драться на дуэли ни под каким предлогом.
Поэт не сдержал его.

: 144.jpg (241.89 КБ) 964 просмотра

А тем временем все готовились к свадьбе.
Пушкин подшучивал над Екатериной. Натали и Александрина завалили дом тканями и прочими свадебными штучками, превратив дом в модный салон.

Пушкин закладывал вещи, чтобы обеспечить семью. 25 ноября заложил шали, жемчуга, серебро под 1250 рублей; у князя Н.Н. Оболенского просил отсрочить платёж по двум заёмным письмам в размере 8000 рублей, занятый в 1836 году; 24 января взято под залог шалей, жемчуга и серебра 2200 рублей.

Настроение его менялось от желчного до неудержимо весёлого.. Пушкин или целыми днями разъезжал по городу, или, запершись в кабинете, бегал из угла в угол. При звонке в прихожей выбегал туда и кричал: "Если письмо по городской почте, - не принимать!", а сам, вырвав письмо из рук слуги, бросался опять в кабинет и что-то там кричал по-французски.

В конце декабря Пушкин сообщает отцу: "Моя свояченица Катерина выходит замуж за барона Геккерена, племянника и приёмного сына посланника голландского короля. Это очень красивый и славный малый, и на четыре года моложе своей невесты".
Жениху 24 года, невесте 27 лет.

Дантес ходит на службу в Зимний дворец.
21 ноября он пишет Екатерине: «Милая, добрая моя Катерина, видите, как бегут дни, и каждый непохож на другой. Вчера я был ленив, сегодня оживлен, хотя и воротился с ужасного дежурства в Зимнем дворце. То, что я нынче утром прокричал вашему брату Дмитрию с просьбой передать вам, это для того, чтобы вы хоть как-то дали о себе знать. [...] Я видел нынче утром Известную Вам Даму и, как всегда, подчинился вашим высочайшим распоряжениям, любимая. Я решительно заявил, что был бы крайне ей благодарен, если бы она положила конец всем этим бессмысленным переговорам и что если ее мужу не хватает ума понять, что во всей этой истории он ведет себя как глупец, она попусту тратит время, стараясь ему что-нибудь объяснить».

С 15 декабря по 3 января Дантес опять болен.
Переписка с невестой продолжается: «<…> Добрая моя Катрин, я и сам не знаю, отчего здоровье мое было сегодня хуже, чем вчера, однако думаю, что это не намного затянет выздоровление. Я не попросил Вас подняться ко мне нынче утром, поскольку г-н Антуан,[камердинер Дантеса] который всегда поступает по-своему, счел нужным впустить Карамзина, [Александра, друга Дантеса] но надеюсь, завтра не будет препятствий повидаться с Вами, так как мне любопытно посмотреть, сильно ли выросла картошка с прошлого раза.
Весь Ваш,
Жорж
Сейчас ко мне пришел барон и поручил побранить Вас, что мало заботитесь о том, чтобы вылечить свою простуду».

О какой загадочной "картошке" говорит Дантес? Какие-такие корнеплоды они с Катериной успели посадить до свадьбы?

Ещё одно письмо Дантеса: «Добрая моя Катрин, Вы видели нынче утром, что я отношусь к Вам почти как к супруге, поскольку запросто принял Вас в самом невыигрышном неглиже. Чувствую я себя по-прежнему хорошо.
<…>
Весь Ваш
Ж. де Геккерен»

После "картошки" "невыигрышное неглиже" уже не должно смутить невесту.

10 января 1837 года состоялось бракосочетание Екатерины Николаевны Гончаровой и барона Ж.Ш. Геккерена-Дантеса.
Брат Гончаров сразу после венчания уехал, не оставшись на праздник. Видимо, что-то не так было с этой скоропалительной свадьбой в его глазах.
Екатерина переехала к мужу, в дом посланника голландского короля - на Невский проспект.

По настоянию Пушкина, Наталья Николаевна к сестре в дом не ездила, а принимала её одну у себя. Но с семьёй Геккеренов-Дантесов Пушкины встречались в обществе.
Из воспоминаний Дантеса, Пушкин говорил его жене Екатерине: "Берегитесь, я вам принесу несчастье!". Об этом же Дантес говорил и полковнику А.И. Бреверну 26 февраля 1837 года (после дуэли): "При госпоже Валуевой, в салоне её матери он [Пушкин] говорил моей жене следующее:
- Берегитесь, вы знаете, что я зол и что я кончаю всегда, что приношу несчастье всегда, когда захочу".
Что такое знал Пушкин о Екатерине, что его злость распространилась не только на Дантеса, но и на неё?

Зимой 1836-1837 года князь Вяземский встретился на Невском проспекте с Натальей Пушкиной, Екатериной и с Дантесом. В эту самую минуту мимо них как вихрь, не оглядываясь, промчался Пушкин, и мгновенно исчез в толпе гуляющих. Выражение его лица было страшно.

Е.Н. Гончарова

: 83.jpg (73.26 КБ) 966 просмотров

В 20-х числах января (за три дня до роковой дуэли) Николай I на бале заговорил с Натальей Николаевной о комеражах (сплетнях), которым её красота подвергает её в обществе. Государь попросил госпожу Пушкину беречь свою репутацию и для себя, и для счастья мужа, при известной его ревности. Узнав об этом разговоре, Пушкин поблагодарил Государя за добрые советы его жене.

Но Наталья Николаевна не воспользовалась советами императора. Она продолжала встречаться с Дантесом на балах. И хотя встречи не выходили за рамки этикета, они давали повод сплетникам и вызывали ревность у поэта. Дантес, слывший острым на язык, не упускал случая уколоть соперника, втянувшего его в невыгодный брак.
На разъезде после одного бала, подавая руку жене Екатерине, он громко сказал, чтобы Пушкин слышал: "Allons, ma legitime (Пойдём, моя законная)".
Узнав, что у сестёр Натальи и Екатерины один мозольный оператор, на бале у Воронцовых Дантес сказал Наталье Николаевне: " il m`a dit que le cor de madame Pouchkine est plus beau que le mien" (непереводимая игра слов, основанная на созвучии: "cor" - мозоль, "corps" - тело. Буквально: "он [мозольный оператор] мне сказал, что мозоль (тело) жены Пушкина прекраснее, чем моей".
Сплетни, насмешки сыпались на Пушкина со всех сторон.

И последовал взрыв.

: 103.jpg (222.62 КБ) 969 просмотров

Вечером 25 января Пушкин и Дантес с жёнами были у Вяземских. Дантес и обе сестры были спокойны и веселы. (Если бы встреча у Полетики состоялась накануне, то спокойное и радушное поведение Натальи Николаевны удивляет. Ей не встревожило, что муж её сестры угрожает пистолетом, чтобы она ему отдалась?).
Пушкин, глядя на Дантеса, сказал княгине Вяземской:
- Что меня забавляет, так это то, что этот господин веселится, не предчувствуя, что его ожидает по возвращении домой.
- Что же именно? Вы ему написали?
Пушкин кивнул и прибавил:
- Его отцу.
- Как, письмо уже отослано? Сегодня?
Пушкин потёр себе руки, повторяя головой те же знаки.
- Неужели вы думаете об этом? Мы надеялись, что всё уже кончено.
Тогда Пушкин вскочил:
- Разве вы принимаете меня за труса? Я вам уже сказал, что с молодым человеком моё дело было окончено, но с отцом - дело другое. Я вас предупредил, что моё мщение заставит заговорить свет.

Княгина В.Ф. Вяземская

: 85.jpg (177.8 КБ) 971 просмотр

Письмо Александра Пушкина барону де Геккерену:

Барон!

Позвольте мне подвести итог тому, что произошло недавно. Поведение вашего сына было мне известно уже давно и не могло быть для меня безразличным. Я довольствовался ролью наблюдателя, готовый вмешаться, когда сочту это своевременным. Случай, который во всякое другое время был бы мне крайне неприятен, весьма кстати вывел меня из затруднения: я получил анонимные письма. Я увидел, что время пришло, и воспользовался этим. Остальное вы знаете: я заставил вашего сына играть роль столь жалкую, что моя жена, удивленная такой трусостью и пошлостью, не могла удержаться от смеха, и то чувство, которое, быть может, и вызывала в ней эта великая и возвышенная страсть, угасло в презрении самом спокойном и отвращении вполне заслуженном.

Я вынужден признать, барон, что ваша собственная роль была не совсем прилична. Вы, представитель коронованной особы, вы отечески сводничали вашему сыну. По-видимому, всем его поведением (впрочем, в достаточной степени неловким) руководили вы. Это вы, вероятно, диктовали ему пошлости, которые он отпускал, и нелепости, которые он осмеливался писать. Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о любви вашего незаконнорожденного или так называемого сына; а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома, вы говорили, что он умирает от любви к ней; вы бормотали ей: верните мне моего сына.

Вы хорошо понимаете, барон, что после всего этого я не могу терпеть, чтобы моя семья имела какие бы то ни было сношения с вашей. Только на этом условии согласился я не давать хода этому грязному делу и не обесчестить вас в глазах дворов нашего и вашего, к чему я имел и возможность и намерение. Я не желаю, чтобы моя жена выслушивала впредь ваши отеческие увещания. Я не могу позволить, чтобы ваш сын, после своего мерзкого поведения, смел разговаривать с моей женой, и еще того менее — чтобы он отпускал ей казарменные каламбуры и разыгрывал преданность и несчастную любовь, тогда как он просто плут и подлец. Итак, я вынужден обратиться к вам, чтобы просить вас положить конец всем этим проискам, если вы хотите избежать нового скандала, перед которым, конечно, я не остановлюсь.

Имею честь быть, барон, ваш нижайший и покорнейший слуга

Александр Пушкин.

Письмо Пушкина Геккерену

: 86.jpg (136.31 КБ) 995 просмотров

Получив письмо от Пушкина с "отвратительными оскорблениями, которыми наполнено было это подлое письмо", Геккерены отправились к графу Строганову посоветоваться. Старец объявил, что за оскорбительное письмо непременно нужно драться. Но барон Луи Геккерен принять вызов не может, хотя оскорбление нанесено ему. Во-первых, он представитель короля Нидерландов. Во-вторых, как полагал барон, если он победит, то "обесчестит своего сына" (Дантеса), недоброжелатели всюду станут говорить, что старик вызвался за молодого, т.к. молодой сам не смог уладить этот спор. Если же Геккерен проиграет, то Дантес немедленно выступит мстителем, подвергнув свою жену тяжким испытаниям, а может и сделав вдовой. Посовещавшись, Геккерены приняли решение, что драться на дуэли будет Жорж Шарль Геккерен-Дантес.

Барон Геккерен пишет Пушкину ответ:

Милостивый государь.
Не зная ни вашего почерка, ни вашей подписи, я обратился к г. виконту д’Аршиаку, который вручит вам настоящее письмо, чтобы убедиться, действительно ли то письмо, на какое я отвечаю, исходит от вас. Содержание его до такой степени выходит из пределов возможного, что я отказываюсь отвечать на все подробности этого послания. Вы, по-видимому, забыли, милостивый государь, что именно вы отказались от вызова, направленного вами барону Жоржу де Геккерену и им принятого. Доказательство тому, что я здесь заявляю, существует — оно писано вашей рукой и осталось в руках у секундантов. Мне остается только предупредить вас, что г. виконт д’Аршиак отправляется к вам, чтобы условиться относительно места, где вы встретитесь с бароном Жоржем Геккереном, и предупредить вас, что эта встреча не терпит никакой отсрочки.
Я сумею впоследствии, милостивый государь, заставить вас оценить по достоинству звание, которым я облечен и которого никакая выходка с вашей стороны запятнать не может.
Остаюсь, милостивый государь, Ваш покорнейший слуга
Барон де Геккерен.
Прочтено и одобрено мною.
Барон Жорж де Геккерен.

Вечером 26 января Пушкин явился на бал графини Разумовской один, без жены. Он был весел. В кармане у него был благоприятный ответ и принятый вызов. Пушкин танцевал и шутил. Он пригласил на следующий день А.И. Тургенева придти к нему почитать бумаги для своего журнала.

Письмо барона Геккерена Пушкину.

: 87.jpg (130.15 КБ) 993 просмотра

У Пушкина возникла заминка с секундантом. Соллогуба в городе не было. Вводить "петербургский люд" в свои семейные дела Пушкин не желал. Он предложил быть секундантом советнику при английском посольстве Магенису, которого уважал, но тот отказался, т.к. Пушкин не раскрыл подробности дела.

Пушкин оказался в таком же положении, в каком когда-то его герой – Евгений Онегин – без секунданта. Пушкин даже написал д’Аршиаку, что согласен на секунданта, предложенного Геккереном, «будь то хоть ливрейный лакей». Но д’Аршиак не литературный Зарецкий, он настаивает – встреча секундантов необходимость.
А дуэль была уже назначена на завтра, на 27 января.

Наступил роковой день.

На Пантелеймоновской улице Пушкин встретил своего лицейского приятеля Константина Карловича Данзаса.
- Данзас, я ехал к тебе, садись со мной в сани и поедем во французское посольство, где ты будешь свидетелем одного разговора.
Данзас, не говоря ни слова, сел в сани. Беседуя на посторонние темы, они доехали до Миллионной улицы, где жил д'Аршиак. Поприветствовав хозяина, Пушкин сказал:
- Теперь я вас введу в сущность дела, - и рассказал всё, что происходило между ним и Геккеренами.
- Теперь я вам могу сказать только одно: если дело это не закончится сегодня же, то в первый же раз, как я встречу Геккерена, - отца или сына, - я им плюну в физиономию.
И прибавил:
- Вот мой секундант.
Потом обратился к Данзасу:
- Согласны вы?
Данзас согласился. Пушкин уехал, а Данзас и д'Аршиак остались вырабатывать условия дуэли. Данзас только спросил - можно ли решить миром? Д'Аршиак ответил, что уже нет.

Константин Карлович Данзас

: 88.jpg (127.66 КБ) 992 просмотра

Условия дуэли были максимально жестокими и рассчитывали на смертельный исход (этого требовал Пушкин).
1. Противника встают на расстоянии 20 шагов друг от друга, у их 5 шагов до барьера, расстояние между которыми 10 шагов.
2. Противники сходятся, переступать барьер нельзя (их разделяют всего 10 шагов друг от друга), стрелять можно на ходу.
3. После первого выстрела нельзя менять местоположение.
4. Если первые выстрелы заканчиваются безрезультатно, то всё начинается заново. До смерти одного из противников.
5. Переговоры противников возможны только через секундантов.

Пушкин ждал Данзаса у себя на Мойке в кабинете. Он необыкновенно весело ходил по кабинету, пел песни, увидел в окно Данзаса, встретил его радостно.
Он согласился на все условия дуэли , не читая их.

Данзаса уехал за пистолетами. Их он купил в оружейном магазине Куракина и поехал за Пушкиным в кондитерскую Вольфа и Беранже на Невский проспект, где они условились встретиться.

А пока Данзас покупал пистолеты, Пушкин спокойно занимался "Современником". За час до выхода он написал письмо А.О. Ишимовой, сочинительнице "Русской истории для детей", трудившейся для его журнала.

Потом начал одеваться: вымылся весь, надел всё чистое. Велел подать бекеш и вышел на лестницу. Вернулся, велел подать большую шубу и пошёл пешком.
Это было в час дня.

В 4 часа Пушкин с Данзасом выехали на Чёрную речку, где должна была состояться дуэль.
Пушкин был спокоен.

Кондитерская Вольфа и Беранже на углу Невского проспекта и набережной Мойки

: 89.jpg (262.17 КБ) 987 просмотров

: 90.jpg (135.03 КБ) 987 просмотров

На место прибыли в половине пятого. Был ясный день с лёгким морозов - 2, но дул очень сильный ветер. Нашли удобное место среди сосен. Площадку окружал густой кустарник, который скрывал её от глаз оставленных на дороге извозчиков.
Снега было много, по колено. Секунданты и Геккерен-Дантес утаптывают снег. Пушкин сидит на сугробе и равнодушно смотрит на происходящее.
Наконец всё было готово.
Шинелями обозначили барьеры - 10 шагов друг от друга.
- Ну, что же! Кончили? - спросил Пушкин по-французски.

: 91.jpg (195.97 КБ) 986 просмотров

Противников поставили, подали им пистолеты. По сигналу Данзаса (он махнул шляпой), начали сходится.
Пушкин первый подошёл к барьеру и, становясь, начал наводить пистолет.
В это время, не дойдя до барьера одного шага, Дантес выстрелил.

: 92.jpg (133.68 КБ) 986 просмотров

Пушкин упал лицом на шинель. Он сказал по-французски:
- Кажется у меня раздроблено бедро.
Секунданты бросились к нему.

: 93.jpg (136.41 КБ) 986 просмотров

Дантес тоже хотел подбежать, но Пушкин его удержал словами по-французски:
-Подождите, у меня ещё достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел.
Дантес остановился у барьера и ждал, прикрыв грудь правою рукою.
При падении в пистолет Пушкина попал в снег, и поэтому Данзас подал ему другой. Приподнявшись и опиравшись на левую руку, Пушкин прицеливался минуты две. Выстрел.
Дантес упал. На вопрос Пушкина у Дантеса, куда он ранен, Дантес отвечал: «Я думаю, что я ранен в грудь». – «Браво!», - вскрикнул Пушкин и бросил пистолет в сторону.
Но Дантес ошибся, пуля попала не в грудь, а в руку. В грудь его контузило.

: 94.jpg (185.45 КБ) 986 просмотров

Пушкин снова упал. Два раза он впадал в полуобморочное состояние, на несколько мгновений мысли его помутились. Но скоро он пришёл в сознание.
Придя в себя Пушкин спросил д'Аршиака:
- Убил его?
- Нет, вы его ранили.
- Странно, я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет. Впрочем, всё равно. Как только мы поправимся, снова начнём.

Пушкин был ранен в правую сторону живота; пуля, раздробив кость, вошла в живот и там остановилась.
Данзас с д’Аршиаком подозвали извозчиков и с их помощью бережно усадили раненого Пушкина в сани. Велев извозчику ехать шагом, Данзас и д’Аршиак пошли рядом с санями. Дантес ехал в своих санях сзади.

У Комендантской дачи они увидели карету, которую прислал барон Геккерен. Дантес и д’Аршиак предложили Данзасу доставить в ней Пушкина домой. Данзас согласился. От Пушкина имя владельца кареты скрыли.
Дантес предложил Данзасу скрыть его участие в дуэли (Данзасу, как секунданту, грозило наказание), но Константин Карлович от этого отказался.

В карете Пушкин держался твёрдо, хоть и испытывал сильную боль. Он начал понимать всю серьёзность раны. Но его беспокоило одно – не испугать жену. Он давал Данзасу наставления, что и как делать по приезду домой. Когда приехали на набережную Мойки, Данзас послал слуг вынести Пушкина из кареты и принести домой, а сам отправился к Наталье Николаевне, которой доложил, что муж её ранен, но рана не опасна.
Пушкин подтвердил жене, что рана не опасна и попросил её удалиться, пока его укладывают в кровать.

: 95.jpg (205.56 КБ) 985 просмотров

В седьмом часу прибыл доктор Задлер, следом доктор Шольц. Осмотрев рану, они признались Пушкину, что рана опасная, смертельная. Пушкин их поблагодарил за правду. Скоро прибыли доктора Арендт (лейб-медик Николая I), Спасский (семейный доктор Пушкиных) и Саломон.
По просьбе Пушкина послали за Жуковским и за священником. Когда прибыл священник, Пушкин причастился и исповедался.
Прощаясь с Пушкиным, доктор Арендт сказал, что по долгу должен обо всём доложить Государю.
- Просите за Данзаса, за Данзаса, он мне брат, - попросил Пушкин.

Весть о дуэли Пушкина быстро разнесла ь среди друзей Пушкина. Они начали прибывать на Мойку: Жуковский, князь и княгиня Вяземские, граф Виельгорский, князь Мещерский, Валуев, А. Тургенев, фрейлина Загряжская. Все они до самой смерти не оставляли дом Пушкина, отлучаясь только на время.

: 96.jpg (222.74 КБ) 984 просмотра

Ночью вернулся доктор Арендт. Он привёз Пушкину письмо от Государя: "Если Бог не приведёт нам свидеться в здешнем свете, посылаю тебе моё прощение и последний совет: умереть христианином. О жене и детях не беспокойся; я беру их на свои руки". Отправляя Арендта к Пушкину, Николай I сказал: "Я не лягу, и буду ждать".

Пушкин изредка призывал жену. Он не хотел, чтобы она видела его мучения. "Будь спокойна, ты невинна в этом", - сказал Пушкин жене.
В основном с ним общались доктора и Данзас. Данзасу Пушкин продиктовал всех своих кредиторов. Ему же подарил на память кольцо и попросил не мстить за себя.

Около 4 часов утра боль в животе усилилась, а к пяти сделалась невыносимой. Пушкин попросил слугу подать ему пистолет, слуга выполнил приказ, но предупредил Данзаса. Друг забрал у Пушкина спрятанный под одеялом пистолет, а поэт признался, что хотел застрелиться, т.к. страдания и мучения его невыносимы.
Утром боли несколько уменьшились и Пушкин позвал жену, детей, свояченицу Александрину, чтобы проститься.
Потом по одному попрощаться заходили друзья - Жуковский, Виельгорский, Вяземский, Вяземская, Тургенев, Данзас, Карамзина, Хитрово. Сил у Пушкина было уже мало и друзья на долго не задерживались.

Пушкин с нетерпением ждал доктора Арендта, который связывал его с Государем.
- Жду слово от царя, чтобы умереть спокойно, - сказал Пушкин.
Для Жуковского это послужило указанием - ехать к царю. Он спросил Пушкина, что передать царю, если он его увидит? "Скажи ему, что мне жаль умирать; был бы весь его", - ответил Пушкин.
Государь передал через Жуковского, что сделает всё возможное для Данзаса и позаботится о жене и детях Пушкина.

28 января слух о том, что Пушкин умирает разнёсся по Петербургу. На Мойку у поэту потянулся народ.
Подъезд дома, где умирал Пушкин, был атакован публикой до такой степени, что Данзасу пришлось обратиться в Преображенский полк, с просьбой поставить у крыльца часовых.

: 97.jpg (176.09 КБ) 983 просмотра

28 января к Пушкину приехал Владимир Даль. Он просидел у кровати поэта всю ночь. Остальные друзья расположились в ближайшей комнате.

"Для Пушкина жаль, что он не был убит на месте, потому что мучения его невыразимы; но для чести жены его - это счастье, что он остался жив. Никому из нас, видя его, нельзя сомневаться в невиновности ее и в любви, которую у ней Пушкин сохраняет" - сказал доктор Арендт.

"Ступай в деревню, носи по мне траур два или три года. Постарайся, чтобы забыли про тебя. Потом выходи опять замуж, но за человека порядочного", - завещал Пушкин жене.

29 января в два часа дня Пушкин захотел мочёной морошки и Наталья Николаевна кормила его. Это вселило в неё надежду.
Вскоре Пушкин попросил закрыть шторы, чтобы поспать и попросил друзей повернуть его на бок.
- Хорошо. Кончена жизнь, - сказал он.
- Что кончено?, - переспросил Даль.
- Жизнь кончена, - ответил Пушкин внятно.
Отрывистое, частое дыхание сменилось на более медленное, тихое, протяжное. Наступившая тишина казалась успокоением.
- Что он? - спросил Жуковский.
- Кончилось, - отвечал Даль.

29 января, два часа и три четверти по полудни.

: 98.jpg (185.89 КБ) 940 просмотров

О последних днях жизни Пушкина, о том, что происходило рядом с ним после роковой дуэли, о людях, его окружавших, о том, как восприняли весть о дуэли в обществе, рекомендую посмотреть фильм "Последняя дорога".
Фильм "Последняя дорога" был снят на киностудии "Ленфильм" в 1986 году. Режиссёр Леонид Менакер (брат Андрея Миронова), сценаристы Леонид Менакер и Яков Гордин (историк). Снят на литературной основе пьесы Михаила Булгакова «Александр Пушкин» (в титрах имя Булгакова не указано). Композитор - Андрей Петров.
В фильме Пушкина почти нет, но каждый кадр наполнен его присутствием. Рассказать о Пушкине без Пушкина.
Места съёмок: Музей-квартира А.С. Пушкина, Таврический дворец, Особняк Шереметева, Дворцовая площадь, Эрмитаж, Набережная Мойки, Главный штаб, Елагин дворец, Михайловский дворец, Музей станционного смотрителя в Выре. Всё это делает художественный фильм почти документальным, настолько полное погружение в ту эпоху и в те реалии.

И конечно актёрский состав!
Юрий Хомутянский — Пушкин
Александр Калягин — Жуковский
Вадим Медведев — Вяземский
Ирина Купченко — Вера Вяземская
Елена Караджова — Наталья Гончарова
Иннокентий Смоктуновский — барон Геккерн
Гедиминас Сторпирштис — Дантес
Андрей Мягков — Дубельт
Анна Каменкова — Александра Гончарова
Сергей Сазонтьев — Данзас
Вячеслав Езепов — Александр Тургенев
Альберт Филозов — Уваров
Сергей Жигунов — корнет Чичерин
Михаил Глузский — подполковник Шишкин
Ольгерт Кродерс — Нессельроде
Римма Маркова — мадам Нессельроде
Виктор Шульгин — Никита Козлов
Рэм Лебедев — Арендт
Олег Казанчеев — д’Аршиак
Елена Ивочкина — Екатерина Гончарова
Валерий Доронин — Николай I
Виктор Бычков — Павел, слуга

: 109.jpg (87.06 КБ) 981 просмотр

: 108.jpg (100.18 КБ) 981 просмотр

: 110.jpg (51.49 КБ) 981 просмотр

Княгиня Вяземская вышла в Наталье Николаевне, "которую нашла как бы а безумии" и взяла её за руки.
- Пушкин умер? - спросила Пушкина.
Молчание.
- Скажите, скажите правду!
Княгиня отпустила руки Натальи Николаевны. То, что Вяземская не могла произнести не слова, повергло Пушкину в состояние какого-то помешательства.
- Умер ли Пушкин? Всё ли кончено?
Княгиня поникла головой в знак согласия. С Натальей Николаевной сделались конвульсии, она закрыла глаза. Несчастная женщина призывала своего мужа, громко говорила с ним, звала, всем говорила, что он жив, потом кричала: "Бедный Пушкин! Бедный Пушкин! Это жестоко! Это ужасно! Нет, нет! Это не может быть правдой! Я пойду посмотреть на него!".
Ничто не могло её удержать.
Наталья Николаевна вбежала в комнату, упала на колени, то склонялась лбом к оледенелому лбу мужа, то к его груди, называя его самыми нежными именами, просила у него прощения, трясла его, чтобы получить от него ответ.
Друзья опасались за её рассудок. Её увели от тела мужа насильно.
Когда к ней вошёл Данзас, он упала перед ним на колени и просила у него прощения и благодарила его и Даля за постоянные заботы их о Пушкине. "Простите!" - вот что единственно кричала эта несчастная молодая женщина.

Приехал доктор Арендт.
Бесчувственную, словно окаменелую физически, Наталью Николаевну уложили в постель. Она не слышала, что вокруг делается, не понимала, что ей говорили. Она не могла есть и пить, мешали спазмы. И только при виде детей Наталья Николаевна, наконец, разрыдалась, прекратив это почти каталептическое состояние.
Но ещё несколько дней её били конвульсии такой силы, что зубы почти расшатались.
"Я убила своего мужа, я причиною его смерти; но Богом свидетельствую, - я чиста душою и сердцем!" - сказала Наталья Николаевна.

А уже 17 февраля Софья Николаевна Карамзина напишет брату: "Вчера вечером, мой друг, я провожала Натали Пушкину<...>.Бедная женщина! Но вчера она подлила воды в моё вино - она уже не была достаточно печальной, слишком много занималась укладкой и не казалась особенно огорчённой, прощаясь с Жуковским, Данзасом и Далем - с тремя ангелами-хранителями, которые окружали смертный одр её мужа и так много сделали, чтобы облегчить его последние минуты; она была рада, что уезжает, это естественно; но было бы естественным также высказать раздирающую душу волнение - и ничего подобного, даже меньше грусти, чем до сих пор! Нет, эта женщина не будет неутешной. Затем она сказала мне нечто невообразимое, нечто такое, что, по моему мнению, является ключом всего её поведения в этой истории, того легкомыслия, той непоследовательности, которые позволили ей поставить на карту прекрасную жизнь Пушкина, даже не против чувства, но против жалкого соблазна кокетства и тщеславия; она мне сказала: "Я совсем не жалею о Петербурге; меня огорчает только разлука с Карамзиными и Вяземскими, но что до самого Петербурга, балов, праздников - это мне безразлично". О! Я окаменела от удивления, я смотрела на неё большими глазами, мне казалось, что она сошла с ума, но ничуть не бывало: она просто *бестолковая*, как всегда! Бедный, бедный Пушкин! Она его никогда не понимала. Потеряв его по своей вине, она ужасно страдала несколько дней, но сейчас горячка прошла, остаётся только слабость и угнетённое состояние. * и то пройдёт очень скоро*".

Н.Н. Пушкина

: 105.jpg (69.8 КБ) 980 просмотров

Как отреагировали в обществе на смерть Пушкина?

Ф.Ф. Матюшкин писал М.Л. Яковлеву (лицейские приятели Пушкина): "Пушкин убит! Яковлев! Как ты это допустил? У какого подлеца поднялась на него рука? Яковлев! Яковлев! Как мог ты это допустить? Наш круг редеет, пора и нам убираться..."

"Жаль поэта - и великая, а человек был был дрянной. Корчил Байрона, а пропал, как заяц. Жена его, право не виновата. Ты знал фигуру Пушкина; можно ли было любить, особенно пьяного!" - Ф.В. Булгарин.

"Итак, свершилось, и мы потеряли прекраснейшую славу нашего отечества! Я так глубоко этим огорчена, что мне кажется, что во мне соединяются сожаления и его друзей, и поклонников его гения" - из письма великой княгини Елены Павловны (невестка Николая I) В.А, Жуковскому.

"Этот только что угасший Гений, трагический конец гения истинно русского, однако ж иногда сатанинского, как Байрон" - из письма императрицы Александры Фёдоровны С.А. Бобринской.

"Милый Андрюша, пишу к тебе с глазами, наполненными слёз, а сердце и душа тоскою и горестию; закатилась звезда светлая, Россия потеряла Пушкина!" - из письма Е.А. Карамзиной сыну А.Н. Карамзину.
А вот ответ Андрея Николаевича Карамзина: "Я получил ваше горестное письмо с убийственным известием, милая, добрая, маменька, и до сих пор не могу опомниться!.. Милый, светлый Пушкин, тебя нет!.. Я плачу с Россией, плачу с друзьями его, плачу с несчастными жертвами (виноватыми или нет) ужасного происшествия. Поздравьте от меня петербургское общество, маменька, оно сработало славное дело: пошлыми сплетнями, низкою завистью к гению и к красоте оно довело драму, им сочинённую к развязке; поздравьте его, оно того стоит. Бедная Россия! Одна звезда над другою гаснет на твоём пустынном небе, и напрасно смотрим, не зажигается ли заря на востоке - темно!"

Саксонский посланник барон К.А. Лютцероде написал 30 января в донесении саксонскому правительству: "При наличности в высшем обществе малого представления о гении Пушкина и его деятельности не надо удивляться, что только немногие окружили его смертный одр, в то время как нидерландское посольство атаковалось обществом, выражавшим свою радость по поводу столь счастливого спасения элегантного молодого человека".

Княгиня Е.Н. Мещерская-Карамзина писала, что в течении трёх дней после смерти Пушкина множество людей всех возрастов и всякого звания беспрерывно теснились пёстрою толпой вокруг гроба Пушкина. Тогда как "в наших позолоченных салонах и раздушенных будуарах едва ли кто-нибудь и сожалел о краткости его блестящего поприща. Слышались даже оскорбительные эпитеты и укоризны, которыми поносили память славного поэта <...> и в то же время раздавались походы рыцарскому поведению гнусного обольстителя и проходимца, у которого было три отечества и два имени".

Прусский посланник Либерман в донесении своему правительству писал: "Смерть Пушкина представляется здесь, как несравнимая потеря страны, как общественное бедствие. Национальное самолюбие возбуждено сильнее, что враг, переживший поэта, - иноземного происхождения. Громко кричат о том, что было бы невыносимо, чтобы французы могли безнаказанно убить человека, с которым исчезла одна из самых светлых национальных слав. <...> Думаю, что со времени смерти Пушкина и до перенесения его праха в церковь в его доме перебывало до 50 000 лиц всех состояний...".

На панихиде, кроме друзей и почитателей таланта Пушкина, присутствовали австрийский, неаполитанский, саксонский, баварский послы с жёнами и свитами. Чины двора, министры (в т.ч. Уваров), генералы граф Орлов, князь Трубецкой, граф Строганов, Перовский, Сухозанет, Адлерберг, Шипов и др.
Присутствовали и атташе при французском посольстве Эрнест де Барант (у него скоро будет дуэль с Лермонтовым) и чрезвычайный посланник и полномочный министр Португальского короля Рафаэль Геррейро Да Круз. Кто-то слыша, что из русской знати немногие о Пушкине пожалели, сказал: "Барант и Геррера во всём этом - единственные русские".

: 100.jpg (164.55 КБ) 978 просмотров

Церковь Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади — храм, где 1 февраля 1837 года состоялось отпевание А.С. Пушкина.
Храм строился по желанию служащих при главных придворных конюшнях. Пушкины были прихожанами этой церкви.

: 106.jpg (118.32 КБ) 978 просмотров

: 107.jpg (171.9 КБ) 978 просмотров

А что же Государь?

Из письма Николая I великому князю Михаилу Павловичу от 3 февраля: "Порицание поведения Геккерена справедливо и заслуженно: он точно вёл себя как гнусная каналья. Сам сводничал Дантесу в отсутствие Пушкина, уговаривал жену его отдастся Дантесу, который будто к ней умирал любовью, и всё это тогда открылось, когда после первого вызова на дуэль Дантеса Пушкиным, Дантес вдруг посватался на сестре Пушкиной; тогда жена открыла мужу всю гнусность поведения обоих, быв во всё совершенно невинна".
<...>
"Дотоль Пушкин себя вёл, как каждый бы на его месте сделал; и хотя никто не мог обвинять жену Пушкина, столь же мало оправдывали поведение Дантеса, и в особенности гнусного его отца Геккерена. Но последний повод к дуэли, которого никто не постигает и заключавшийся в самом дерзком письме Пушкина к Геккерену, сделал Дантеса правым в сем деле. Вот случай сказать: гони природу в дверь, она влетит в окно", -

Из письма Николая I князю И.Ф. Паскевичу от 4 февраля: "Здесь всё тихо и одна трагическая смерть Пушкина занимает публику и служит пищей разным глупым толкам. Он умер от раны за дерзкую и глупою картель, им же писанную, но, слава Богу, умер христианином".
Ответ князя Ф.И. Паскевича: "Жаль Пушкина, как литератора, в то время, когда его талант созревал; но человек он был дурной".
Из письма Николая I князю И.Ф. Паскевичу о 22 февраля: "Мнение твоё о Пушкине я совершенно разделяю, и про него можно справедливо сказать, что в нём оплакивается будущее, а не прошедшее".

По поводу Пушкина Николай I распорядился:
1. Заплатить долги.
2. Заложенное имение отца очистить от долга.
3. Вдове пансион и дочери по замужество.
4. Сыновей в пажи и по 1500 рублей на воспитание каждого по вступление на службу.
5. Сочинения издать на казённый счёт в пользу вдовы и детей.
6. Единовременно 10 000 рублей

Бенкендорф передал Государю просьбу вдовы Пушкина, чтобы тело Пушкина в Святогорский монастырь сопровождал Данзас. Государь отвечал, что сделал всё, от него зависевшее, дозволил подсудимому Данзасу остаться на погребальной церемонии его друга. Дальнейшее снисхождение было уже нарушением закона, а поэтому невозможно. Тело Пушкина сопровождал другой его друг Александр Иванович Тургенев, свободный в то время от всяких дел, и старый дядька Пушкина Никита Козлов, находившийся при поэте в малолетстве.

Николай I

: 99.jpg (113.5 КБ) 977 просмотров

После дуэли барон Жорж Шарль Геккерен-Дантес был арестован. Его осмотрел штаб-лекарь Стефанович. В рапорте от 5 февраля он указал, что поручик барон Геккерен имеет пулевую проницающую рану на правой руке ниже локтевого сустава на четыре поперечных перста; вход и выход пули в небольшом расстоянии друг от друга. Раны простые, чистые, без повреждения кости и больших кровеносных сосудов. Больной чувствует себя ясно и удовлетворительно, руку носит на повязке. В правой верхней части брюха контузия, боль при глубоком дыхании, но наружных следов контузии не заметно.
Екатерина Геккерен-Дантес постоянно навещала мужа.

Комиссия военного суда, учреждённая при Лейб-гвардии конном полку нашла подсудимого поручика барона Геккерена, камергера (так в документе) Пушкина виновными в произведении строжайше запрещенного законами , а Геккерена и в причинении пистолетных выстрелов Пушкину раны, от коей он умер.
Приговорить подсудимого поручика барона Геккерена к повешению. Такое же наказание было бы и у Пушкина, но т.к. он умер, "то суждение его за смертию прекратить".
Подполковника Данзаса за участие в дуэли как секунданта, за не донос о готовящемся преступлении приговорить к повешению.

Генерал-аудиториат положил лишить барона Геккерена-Дантеса чинов и приобретенного им российского дворянского достоинства, разжаловали в рядовые и определили на службу по назначению инспекторского департамента.
Подсудимому подполковнику Данзасу за участие в дуэли вменили "в наказание бытность под судом и арестом, выдержать сверх того под арестом в крепости на гауптвахте два месяца, после чего обратить по-прежнему на службу".
Преступный поступок самого камер-юнкера Пушкина, подлежавшему равному с Геккерном наказанию по случаю смерти предать забвению.

На всеподданнейшем докладе от 18 марта Государь написал: "Быть посему, но рядового Геккерена, как не русского подданного, выслать с жандармом заграницу, отобрав офицерские патенты".
В отношении Данзаса Государь сдержал слово, данное Пушкину. Проведя под арестом 4 месяца, он вернулся на прежнюю службу.

19 марта в 9 часов утра к Геккерену-Дантесу явился жандарм, который должен был сопроводить его до границы. Рядовому Геккерену дозволено было свидание с женой и отцом. Свидание в доме барона Геккерна продолжалось час, а потом в сопровождении жандарма и офицера его выпроводили из России. Восемьсот вёрст проделали за четверо суток. 23 марта Геккерен-Дантес покинул Россию навсегда.

Секундант Дантеса виконт д’Аршиак, который служил атташе при Французском посольстве, 2 февраля покинул Россию.

Ж.Ш. Геккерен-Дантес

: 80.jpg (234.35 КБ) 976 просмотров

Форум Замечательных Людей

Познавательно - Развлекательный