Русский художник Иван Николаевич Крамской
Иван Крамской
«Неутешное горе» 1884 год
Размер — 95 × 138 см, холст, масло.
- 11zon_cropped.jpeg (210.86 КБ) 311 просмотров
Это одна из самых личных работ художника. Он писал её после смерти двух своих сыновей.
У Ивана Николаевича и его жены Софьи Николаевны всего было шестеро детей, трое из которых умерли, еще будучи детьми.
Сын Сергей (даты рождения и смерти неизвестны), сын Иван (1871—1879), сын Марк (?—1876). Дочь Софья прожила 66 лет (1867—1933), сын Анатолий скончался в 76 (01.02.1865—1941) и сын Николай почил в 75 (1863—1938).
Главная героиня картины имеет схожие черты с Софьей Крамской.
Картина создавалась с 1880 по 1884 год.
Перед нами женщина в чёрном. Она не плачет, не кричит, не падает. Она просто стоит, обхватив себя руками. Взгляд — в никуда. Как будто всё уже произошло, и дальше ничего нет. В этом главный нерв картины: здесь нет «красивого горя», только состояние, когда смысл исчезает.
Крамской долго искал форму. В ранних эскизах героиня буквально сломлена — падает на стул, рыдает, у неё растрёпанные волосы. В эскизе 1880 года она стоит у гроба. Но в финальной версии художник убирает всё лишнее. Остаётся сдержанность, почти неподвижность — и от этого становится тяжелее.
В комнате есть детали: цветы, приготовленные к похоронам, приоткрытая дверь. Жизнь вокруг продолжается — ковры, картины, мебель. Но для неё это уже не имеет значения.
На стене виден фрагмент картины Ивана Айвазовского «Чёрное море». Это не случайность. Крамской сам говорил, что выбрал эту работу, потому что в ней нет сюжета, а есть только «безбрежное море и небо» — холодная, равнодушная стихия, которая становится фоном для человеческой трагедии.
Крамской знал, что картину не купят. Слишком тяжёлая тема для гостиной. Но Павел Третьяков всё равно приобрёл её, считая важной для искусства. Он долго торговался, предлагая 500 рублей вместо 1000, но в итоге они сошлись на 800.
Это редкий случай, когда художник показывает не эмоцию, а состояние после неё. Крамской умер через три года после завершения картины, в 1887 году. В прощальном письме Третьякову он написал: «Всем обязанный тебе, благодарю. Служить искусству буду до последней минуты».
В ранних эскизах женщина рыдает и падает на стул. В финальной версии — просто стоит.
Историк культуры Владимир Порудоминский так писал об этой картине в своей книге о Крамском:
«Женщина в черном платье неопровержимо просто, естественно остановилась у коробки с цветами, в одном шаге от зрителя, в единственном роковом шаге, который отделяет горе от того, кто горю сочувствует, — удивительно зримо и законченно легла в картине перед женщиной эта взглядом лишь намеченная пустота. Взгляд женщины (глаза не трагически темные, а буднично покрасневшие) властно притягивает взгляд зрителя, но не отвечает на него. В глубине комнаты, слева, за портьерой (не за портьерой-декорацией, а портьерой — обычным и малозаметным предметом обстановки) приоткрыта дверь, и там — тоже пустота, необыкновенно выразительная, узкая, высокая пустота, пронизанная тускло-красным пламенем восковых свечей (все, что осталось от светового эффекта)».
От горя мать окаменела.
Её опустошённый вид
Трагизма полон, но умело
Своё достоинство хранит.
Тоскою смертною объята.
И волю дав своим слезам,
Платок от слёз промокший, смятый,
Прижала к сомкнутым губам.
Одета в траурное платье,
И взгляд очей, как неживой.
Дитя лишившись в одночасье,
В себя ушла вся с головой.
Вокруг венки, цветы пестреют.
Совсем одна стоит в бреду.
И отблески свечей желтеют
Переливаясь на полу.
Ковры, портьеры, и картины,
Вещают о достатке нам.
Но в эту горькую годину
Они ушли на задний план.
Всё это суетно и мелко
Пред неутешным горем тем,
Что днём и ночью жжёт так крепко,
Невосполнимое ничем.
(Шувалова)
Сегодня картина хранится в Государственной Третьяковской галерее в Москве.
! 
